Вместо нового ироничного замечания тетушка лишь вздохнула. Вероятно, вспомнила себя в возрасте Гвин. Или попросту понимала, что ни один довод рассудка не будет услышан человеком, который столь поглощен своим объектом страсти.
– А где сокровищница? – внезапно спросила чародейка. – В подвале, полагаю?
– Именно.
– Забавно. – Керика усмехнулась. – ВарДейк туда спускался по приказу Авериуса, хоть люди короля и сказали, что там никого нет. Но Крис заявил, что ни тебя, ни твоего ретивого счетовода не нашел. Вот ведь шельма.
Гвин невольно залилась краской при мысли, что Крисмер мог их с Ивросом слышать. Но в душе искренне поблагодарила адепта за то, что он не открыл отцу правду. Да и уединения не нарушил. Если, разумеется, добрался до механической двери и понял, что к чему. Возможно, Крис дулся на архимага, что тот бросал его в глуши, а сам возвращался в столицу. Либо их общая старая история сказывалась. И ВарДейк попросту не захотел причинять ей снова уже однажды пережитую боль.
– Так это ты устроила вчерашний катаклизм, я правильно поняла? – тихо спросила тетушка и потянулась за очередным кусочком сыра.
Гвинейн неопределенно пожала плечами.
– Вероятно, я. – Она попыталась припомнить свои переживания, которые нарастали весь день с того самого момента, когда они с Крисом возле Удела обнаружили волчьи следы, и к вечеру достигли апогея. – Но не специально, клянусь.
Керика Гарана вопросительно приподняла брови.
– Все так странно, тетушка. – Гвин устало потерла виски кончиками пальцев. – Это началось с той ночи, когда мне удалось упокоить Пастыря Проклятых. Ведьма… то есть Ашада Норлан сказала нечто вроде того, что я пришла занять ее место, но мне с этой задачей не справиться. И дальше она рассказала о взрыве в Академии. Коротко, но будто понимала, о чем говорит. Сказала, что такой, как я, с Нордвудом не совладать. Но все обернулось иначе.
Она сделала паузу, переводя дыхание. Гвин почудилось, что она вернулась в тот момент и переживает его заново. Проклятие над Археймом и живая тьма, что поселилась внутри замка, – все вернулось к ней, а в голове опять зазвучал голос неупокоенной импери. От этого по спине пробежал холодок.
Гвинейн фыркнула. Тряхнула головой, отгоняя образ. И встретилась взглядом с хмурой тетушкой. Та наблюдала внимательно, скрестив на груди руки и слегка наклонив набок голову. Однако не говорила ничего.
– С тех пор, – продолжала адептка, – этот лес… эти земли… все энергии и их нити, что есть вокруг… все откликается на мои переживания. Вчерашняя гроза. И еще было землетрясение в ночь Йоля, когда я рассердилась на короля. И еще я вижу сны…
– Пророческие? – подсказала Керика, наклоняясь вперед.
– Не совсем. – Гвин отрицательно покачала головой. – Будто Нордвуд мне что-то рассказывает. Открывает какие-то образы.
– Например?
– Например, – Гвин замялась, – я видела нашу вчерашнюю ночь с Ивросом, но в виде подсказок. Золото, паук, Ив… То, как он вел себя. Как обнимал. То, что я чувствовала. Каждый раз окружающая обстановка менялась, но суть оставалась прежней. Знаешь, будто исход был предопределен, и неважно, где и как бы это произошло. И я поняла это только тогда, когда все случилось. Точно Нордвуд хотел настроить меня заранее.
Мастер над рунами вздохнула, закатив глаза. На ее красивых губах возникла лукавая улыбка.
– Ох, крошка. – Она сокрушенно покачала головой. – Это не Нордвуд сам по себе. Это все твой Иврос. Импери, который оторваться от тебя не может настолько, что…
– Нордвуд любит свою королеву. – Гвин забарабанила пальцами по столу. Поджала губы. – Что ж, это многое объясняет, конечно.
– Или все дело в тебе самой. – Керика развела руками. – Эхо крови Хагмор до сих пор может бродить внутри тебя, моя окулус. Даже спустя много веков.
– Только не говори папе, хорошо? – попросила Гвин, видя заинтересованность тетушки. – Хватит с него пока. Пусть себе спокойно едет в Идарис с Ивом, а я тут посижу.
– Как пожелаешь, крошка.
Керика Гарана встала, чтобы подбросить в очаг еще дров и налить племяннице новую порцию уже остывшего отвара.
Утро потихоньку набирало силу. Серый свет в комнатке приобрел яркость. Замок наверняка уже просыпался.
Гвин зевнула, прикрыв рот ладонью. Конечно, она бы предпочла вздремнуть как следует. Но это был последний день перед отъездом чародеев, и ей хотелось провести его с Ивом и тетушкой, избегая лишнего внимания со стороны отца. Пусть себе думает, что его план работает. Что она, вся такая гордая и уязвленная, настроена на долгую разлуку с любимым по вине своего упрямства. Она остается в доме постылого мужа страдать в одиночку, да еще и решать проблемы с месмеристом и дикими зверями. А ее не менее упрямый возлюбленный уезжает в чужие края, тоже совсем один. Что ж, в какой-то мере они в равных условиях. Никому радости это не доставляет. Но соглашаться на отцовские манипуляции Гвин точно не собирается.
– Тетя, а что там с этим прошением о разводе? Ты вчера не договорила. – Гвинейн взяла протянутую чашку и сделала большой глоток.
Странное дело, но черный горьковатый отвар начинал ей нравиться.
