Иврос тихо рассмеялся. Золотые отблески в его темных глазах были теплы. Он продолжал с восхищением рассматривать свою адептку. Ее стройную шею. Ямочку меж тонких ключиц. Каждый соблазнительный изгиб, что наполнял кровь новым желанием.
Гвин перекинула волосы на грудь, будто пытаясь прикрыться. Стрельнула колючим взглядом. Но колдун лишь прищелкнул языком с напускной досадой.
– Ты что-то хочешь мне сказать? – услужливо спросил он, потому что мечтал закончить этот разговор как можно быстрее.
– Расскажи, каким калачом отец заманил тебя к Императору в Идарис. – Гвинейн уперлась руками в его торс, борясь с собственным искушением.
– Это касается импери. Говорит, что у Императора может быть важная информация для меня. Но я дал ему слово, что ни с кем не буду это обсуждать. Даже с тобой, крошка Гвин. Прости. – Он уловил гнев в ее взоре. – Доверься мне. И своему отцу. Пожалуйста. Так же, как я полностью смирялся с твоими секретами все это время.
– И к чему эти секреты привели, – проворчала она, насупившись.
Иврос приподнялся на локтях. Его лицо стало серьезным.
– Ты останешься у Мейхартов. Да, – он кивнул, – мне это не нравится. Но это временная мера. Одно из условий твоего отца. Мейхарты тебя не тронут. Даже принц. Пока меня не будет, разберись с ним и с этим вашим прошением. Иначе я решу этот вопрос по-своему, когда вернусь. – Колдун предостерегающе сузил глаза. – Но если что-то вдруг пойдет не так, бросай все и езжай в Бастион. Не рискуй. Поняла меня? Особенно в отношении этого месмериста, кем бы он ни был.
– Скорее всего, человек с темным даром, который обладает властью над чужим разумом, – пояснила Гвин, задумчиво вычерчивая на груди Ивроса невидимый узор кончиками указательных пальцев. – Такие игры среди чародеев запрещены. Нельзя принуждать кого бы то ни было выполнять свою волю. Но мы с Крисом разберемся. Не волнуйся. Будь осторожен, пожалуйста. Доверяй тетушке, но будь бдителен с отцом. И с дядями тоже. Они до мозга костей его люди.
– Твои дяди не слишком располагают к общению в целом. – Иврос откинулся обратно на мягкую шкуру в окружении монет.
– О, это их врожденная особенность. – Гвин улыбнулась краешком губ. – Думаю, этот семейный секрет я могу тебе поведать. У них что-то вроде симбиоза на уровне разума. Как у сросшихся близнецов. Общее сознание. Они обмениваются мыслями на расстоянии. Можно даже сказать, что это их общие мысли в какой-то степени. Странно немного, конечно. Но к этому можно привыкнуть. И это делает Бергарда и Хелвита идеальной личной охраной для нашего архимага.
– Странно, – задумчиво согласился Ив. – Но наверняка твой отец от них в восторге. Это же явно
Гвин засмеялась, запрокинула голову, обнажив острые клыки. Озорно тряхнула волосами, отчего вновь раскрылось все то, что она прятала.
Мужчина смотрел на нее снизу вверх, пытаясь запомнить каждую деталь ее облика. Страсть смешивалась с гнетущим предвкушением скорой разлуки.
– Я не страшусь дальней дороги или этого вашего Императора. Меня терзает необходимость оставить тебя надолго, – признался Иврос. – В мое отсутствие пусть Нордвуд хорошо защищает свою королеву.
Он взял Гвин за запястья и медленно потянул на себя. У нее не возникло ни малейшего желания сопротивляться.
В темных коридорах царила тишина. После всех пережитых волнений замок спал крепко, если не сказать беспробудно. До первых сумерек оставалось всего ничего. И Гвин выбрала самый безлюдный путь, чтобы пробраться в собственные покои, точно вор. Иврос проводил ее до жилого крыла бесшумной тенью. На верхних ступенях широкой лестницы он простился с возлюбленной долгим молчаливым поцелуем. Потом дождался, когда она скроется в дверях своей спальни, и лишь тогда направился в сторону гостевых комнат, погруженный в размышления.
Гвинейн же, оказавшись в жарко натопленной спальне, первым делом увидела разобранную кровать и бордовую кожаную куртку тети на спинке кресла. Подле нее лежала заботливо сложенная белая шаль, которую Гвин потеряла накануне. Самой Керики в комнате не оказалось. Но зато нашелся поднос с печеньем и целый графин фруктового компота на прикроватном столике. Еще один сюрприз ожидал ее на зеркале.
С гладкой поверхности глядела намалеванная красной губной помадой рожица: сердитая каплевидная голова с острой бородкой и гневно насупленными бровями. Сходство с Авериусом Гарана было столь разительным, что Гвин тихо рассмеялась.
Послание тетушки подсказывало, что отец дьявольски зол на ее выходку, Керика была в ее комнате, но отчего-то удалилась, не дождавшись возвращения племянницы. Вопрос заключался в том, куда именно. Гвин оглянулась по сторонам в поисках еще одной подсказки и обнаружила ее возле подноса с печеньем. Наточенное гусиное перо с капелькой засохших чернил на кончике намекало на единственное место, где она могла заниматься письменной работой.
