— Кристалл никогда не ошибается. Знаете почему? — тихо поинтересовался декан, которому не требовался мой ответ — он сразу же продолжил говорить: — Потому что он плод всех этих стихий. В нём заключена сила каждого элемента, которая приходит в движение, когда чувствует пустой сосуд, незанятый не одним очагом. И чем выше потенциал будущего заклинателя стихий, тем сильнее кристалл реагирует, окрашиваясь в белый, голубой, синий, зелёный, жёлтый…
Он немного помолчал.
— Или красный цвет, — немного зловеще закончил своё объяснение декан. — Магия, Флоренс, она как дождевая вода. Если на земле будет пустой сосуд — она обязательно его наполнит.
— Может я сосуд с крышечкой, — тихо прошипела я, думая, что декан меня не услышит, но в полной тишине зала он услышал и громко рявкнул:
— Флоренс! — и за три шага преодолел между нами расстояние.
Я даже подпрыгнула, когда его голос отразился от стен. Магия внутри зала заволновалась, сгустилась, а огненный кристалл первой статуи заискрился. Декан угрюмо на него посмотрел, после чего вновь переключился на меня и зашептал:
— Я в жизни не поверю, что у вас нет стихии. Это против природы, это против правил мироздания, такого не-бы-ва-ет, — произнёс он по слогам и смерил меня таким взглядом, которым впору куриные ножки замораживать, чтобы не испортились ещё тысячу лет. — Не знаю, что именно, но вы явно что-то задумали. Что-то очень нехорошее…
Он внимательно изучил моё лицо, будто выискивал в нём нужные ему ответы.
— Однажды вы поставили меня в невыгодное положение, но во второй раз я не позволю вам подорвать мою репутацию.
Это было последней каплей.
— Подорвать вашу репутацию? — взлетели мои брови, и тут я решила больше не сдерживаться и высказать ему всё, что накопилось за эти долгие месяцы. — Да мне ваша репутация… настолько же интересна, как прошлогодний снег! А если уж мы о ней заговорили: так это вы и только вы распускали руки и чуть не лишили меня чести на глазах у ваших подчинённых! И это не вам говорить мне о подорванной репутации!
— Не несите чушь, Флоренс, — грозно раздул ноздри декан. — Вы прекрасно знаете, что я был вами околдован. Точнее, вашим цветком, — поправился он и выругался, когда понял, что его последняя фраза прозвучала куда более двусмысленной, чем первая.
Некоторые женщины (да и не только они), особенно в высшем обществе, где части тела не всегда принято называть своими именами, употребляли слово «цветок» в ином обозначении. Более интимном. Поэтому сказанное деканом в контексте нашей беседы прозвучало вдвойне комичным, а уж что было дальше…
— Так это вы потребовали его показать! Кто ж знал, что он на вас так подействует.
— А как ещё он должен был на меня подействовать? И не говорите, что не знали!
Дабы больше не побеспокоить стихии, мы орали друг на друга шёпотом: он — сверху вниз, я — снизу вверх. Надо же, до сегодняшнего дня я даже не подозревала, что так можно — орать шёпотом. Но у нас очень даже неплохо получалось.
— Конечно, не знала! И никто не знал. Это новый вид! Неизученный, поэтому я и прятала его, а вы чуть не уничтожили мой будущий патент!
Лицо декана побледнело, и он невольно от меня отшатнулся:
— Флоренс, — выдохнул Флэмвель, — только не говори, что ты принесла его в Академию?
Декана так шокировало осознание того, что причина всех его бедствий находится в Академии, что он опять невольно перешёл на «ты». А я упрямо надула губы и, сложив на груди руки, отвернулась.
— Фло-о-оренс! — простонал декан, стиснув пальцами переносицу, и окинул меня таким взглядом, будто я держала этот цветок в кармане. — Поверить не могу… Вы меня убиваете! Где он?
— В надёжном месте, — уклончиво ответила я. — Я же не сумасшедшая, носить его с собой.
— Рад это слышать, — процедил декан и немного успокоился, после чего гневно выдал: — И чтобы я близко его не видел! Иначе…
— Иначе что? — вскинула я бровь. — Отчислите меня?
Вопреки моим ожиданиям, декан не разозлился на мою провокацию, а усмехнулся:
— Флоренс… — поцокал он языком и опять улыбнулся. — Вы уже догадались, что я не могу вас отчислить, как, собственно, кого-либо ещё с экспериментального курса. Однако так будет не всегда, и когда-нибудь я освобожусь от всех условностей. Вы же это понимаете?
К сожалению, да, я прекрасно это понимала, однако сохранила на лице упрямое выражение, которое быстро сменилось изумлением, стоило декану произнести следующие слова:
— Поэтому я предлагаю вам сделку.
— Сделку? — удивилась я.
— Да, сделку.
Он обошёл меня полукругом, покачивая моей шляпкой, а я не спускала с него пристального взгляда.
— Вы хорошенько постараетесь и получите стихию, а в будущем, если успешно закончите Академию, я помогу вам вступить в любой боевой отряд на ваш выбор.
— Даже в отряд Мечей? — тут же выпалила я, а декан перестал расхаживать и резко остановился.
— Что? — тихо переспросил он и при виде моего горящего взгляда его лицо вытянулось.
Откашлявшись, декан немного помолчал, явно взвешивая что страшнее: его провал с экспериментальным курсом или моё присутствие среди мечей. После чего сквозь зубы произнёс: