Поток учеников быстро меня подхватил и понес в сторону неприступной стены, которую охраняли шесть каменных стражей в балахонах с опущенными головами и ладонями сложенными, точно в молитве. И чем ближе я к ним становилась, тем шустрее бегали по спине мурашки, потому что эти статуи не просто были огромными, но еще и сделанными невероятно искусно, отчего казалось, будто они в постоянном напряжении и вот-вот пошевелятся.
Их плотно сомкнутые ладони пылали огнем стихий: черный со вспышками фиолетовых молний — тьма, зеленый — земля, белый — воздух, синий — вода, красный — огонь, а желтый — свет. И у стражей, которые стояли между светом и тьмой, с рук срывались магические водопады, защищающие единственные четыре входа на территорию Академии — арки, вырезанные прямо в ногах исполинов, куда входили ученики разных курсов. Под зеленым водопадом исчезали первокурсники, под белым — второкурсники, под синим — третьекурсники и красным — четверокурсники. Свой путь я, конечно, держала к зеленому водопаду, и так засмотрелась на статуи, что, ощутив сильный удар в плечо, испугалась и чуть не выронила чемодан.
— Эй! — возмущенно крикнула я двум обогнавшим меня девушкам.
И белладонна меня побери! Они были так похожи со спины — обе брюнетки в черно-бордовых пиджаках, в клетчатых юбках и… даже одного роста, что поначалу я приняла их за близняшек. Но стоило им обернуться, как сразу поняла: эти девицы, скорее, сестры по разуму, чем по крови. Одна смуглая с черными, как ночь, глазами, высокими скулами и пухлыми губами, а вторая белокожая с холодным, синим взглядом, тонкими губами и ямочкой на подбородке. Зато выражения лиц у них мало того что появились синхронно, так еще поразительно похожие, будто репетировали, глядя не в зеркала, а друг на друга.
Одна — приподняла правую бровь. Вторая — левую. А губы их скривили одинаковые, брезгливые улыбки, стоило девушкам окинуть меня взглядом и поэтапно задержаться сначала на шляпке, потом на черно-фиолетовом платье с юбкой чуть выше колена, на полосатых гетрах в тон платью и зачарованных от жары стареньких ботинках на шнуровке. Ну, не знала я, сколько мне предстояло пробыть на ногах, поэтому выбрала самую удобную и проверенную временем обувь.
— Второсортка, — выдала низким бархатным голосом смуглая «подружка», а вторая согласно хмыкнула.
И пока я пыталась сообразить, какого лешего эти особы вдруг так скоро опустились до оскорблений (тут и дураку ясно, что второсортка — далеко не похвала), как они развернулись и продолжили шествовать сквозь толпу. И надо же было так совпасть, что на их пути оказалась та самая девушка с двумя чемоданами и сумкой на плече, которая прощалась с родителями недалеко от нас с Лив, а теперь тоже замешкалась, засмотревшись с открытым ртом на каменных стражей Академии.
Смуглая «подружка», недолго думая, толкнула ее в плечо и произнесла слова, после которых я поняла, что «второсортка» — это не самое унизительное оскорбление:
— С дороги, отброс!
Легкая и явно неуклюжая девушка от неожиданности выронила свой багаж и, взмахнув руками, чуть не упала на мимо проходящего парня. Один из ее чемоданов раскрылся, высыпав почти все содержимое на брусчатку, а вторая «подружка» с гадкой ухмылкой шевельнула пальцами, и поднялся ветер, который принялся разносить исписанные альбомные листы.
Вот же… нехорошие люди! Да еще так бодро и довольно пошагали нога в ногу к зеленому водопаду, отчего я отчаянно понадеялась, что эти высокомерные выскочки не окажутся со мной на одном факультете.
— Ой-ей-ей! — тем временем запаниковала девушка и начала хвататься то за одно, то за другое: собирать в охапку разлетающиеся листы или пытаться упихнуть в чемодан выпавшие книги толщиной с мой кулак, пока их кто-нибудь не пнул.
Но от волнения или спешки из ее рук все постоянно валилось. А я поймала один листок в воздухе, на второй успела наступить, пока он не прошмыгнул мимо, и, подобрав его, бросилась помогать собрать все остальное.
Пока под косые взгляды других учеников мы упихивали вещи в чемодан, я обратила внимание, что кроме книг, альбомов, тетрадей, перьев и карандашей, в нем больше ничего не было. А почти на всех альбомных листах были рисунки растений и таблицы с их магическими свойствами. Кафедра растениеводства?
— С-спасибо, — смущенно поблагодарила меня девушка, укладывая сверху книг альбомные листы с аккуратно нарисованными розами, васильками и ландышами.
А я не выдержала и произнесла:
— Ведьмы, — в плохом смысле слова, конечно, но девушка, похоже, неправильно меня поняла:
— Не-е-е, Аника и Силика чистокровные маги.
— Ты их знаешь? — удивилась я.
— Да. Дружили когда-то…
Она сдула прядь светлых волос с лица и принялась бороться с хлипкими застежками потертого чемодана, которые отказывались держаться.
— Пока они узнали, что мои родители любесы и…