После того как тело Мэри отнесли в подземелье Академии к некромантам — директор хотел ее пробудить и допросить, декан Боевого факультета принялся допрашивать всех, кто хоть как-то взаимодействовал с живой или мёртвой Мэри.
Я вошла в его кабинет уже самой последней, когда небо окрасили всполохи заката. И некоторое время мы оба молчали, после чего я произнесла свои первые слова: «Это была она». Глаза декана на мгновение расширились от удивления, но потом брови нахмурились.
— Ты уверена?
Я вспомнила мирное, при этом печальное и исцарапанное шипами роз лицо девушки. Её спутанные и перепачканные в крови светлые волосы. Её навсегда погасшие, широко распахнутые голубые глаза и израненные всё теми же шипами руки, когда она пыталась выползти из колючего кустарника. И так как девушка лежала на животе, я отчётливо видела тонкую кровавую рану на её спине.
— Да, — твёрдо ответила я, чувствуя при этом какое-то бессилие.
Декан тоже опустил янтарный взор на свои руки, а его лоб прорезала напряжённая морщинка.
— Думаете, это директор?.. — начала я, но декан покачал головой.
— Нет. Вряд ли…
Что-то быстро обдумав, Флэмвель провёл ладонью по лицу.
— Но даже если он замешан, то сам он не мог этого сделать, — не стал он всё-таки отрицать такой возможности, больно много совпадений… — Со слов некромантов, ее убили еще вчера, и я не обнаружил следов магии. Её словно… просто закололи. Директор в тот вечер был в своём кабинете. Я за ним некоторое время присматривал, — признался он, а моё сердце пропустило удар.
Именно вчера я видела, как Мэри убегала на улицу, и о чём тут же рассказала декану. Но почему она убегала? Что же случилось?
— Я спрашивал её соседку и подругу, они вместе учились на первом курсе Колдовства, но толком ничего не узнал.
Он кратко пересказал, что же смог выяснить, а именно: что в тот вечер Мэри вела себя немного странно. Она выглядела взволнованной и напуганной. Всё время оглядывалась, вздрагивала и была в своих мыслях. А вечером она просто не вернулась в свою комнату.
— Ты кого-нибудь заметила, когда за ней шла? — поинтересовался декан, а я покачала головой.
— Она просто убегала, точно от призрака.
— Кто-нибудь ещё в тот вечер её видел?
— Церара, — вспомнила я. — С кафедры Некромантии.
Декан кивнул, принимая во внимание мои слова, и попросил в подробностях рассказать, как мы обнаружили тело Мэри, и я рассказала. Всё. Без утайки, потому что наверняка Холлер, Раст и остальные ребята все уже доложили. Ну, или почти всё… Пока мы ждали преподавателей, Холлер недвусмысленно намекнул мне, что не хочет быть связанным с разборками между мной и Растом, поэтому дал мне указание упомянуть его лишь вскользь. Будто он заметил потасовку и поспешил на помощь. Так как я не желала связываться с Холлером, то решила поддержать эту легенду. Белладонна с ним… Когда же я дошла до момента с отражением магии Раста, глаза декана вспыхнули интересом, но он сдержался и дослушал мою историю до конца. Однако когда я замолчала, и он собирался что-то сказать — в дверь постучали.
Янтарный взор декана мигом устремился к двери, а потом он сам поднялся и выглянул наружу.
— Профессор Реджес, — раздался тихий и немного потусторонний, мужской голос.
Он зашептал что-то неразборчивое, будто боялся своим голосом спугнуть всё живое, а как замолчал, Реджес столь же негромко ответил:
— Понял. Передайте, что сейчас закончу допрос и приду.
— Хорошо, профессор Реджес, — вновь прошелестел парень, после чего декан закрыл дверь и нахмурился.
— Что случилось? — почувствовала я неладное.
Декан быстро на меня посмотрел и вновь опустил хмурый взор:
— Они не могут опросить Мэри.
— Как? Почему? — удивилась я.
Если мои скудные знания о некромантии верны, то в первые сутки после смерти жертвы у магов есть стопроцентный шанс на успех, чтобы её допросить. Но чем дольше тело остается ненайденным, тем этот процент становится меньше, потому что тело начинает разлагаться, и мягкие ткани, например: язык, страдают быстрее всего. Именно поэтому во время заговоров жертвам отрезали язык, чтобы они не могли ничего рассказать под действием заклинания «предсмертный шёпот», когда жертва начинает пересказывать все события перед смертью. А с отрезанным языком некромантам оставалось только полностью «пробудить» убитого, чтобы он мог другими способами передать события. Вот тут, конечно, и возникали проблемы. Потому что поднять разумную нежить спустя час после смерти — это почти невозможно.
— Её язык… — начала я, но декан не дал договорить и сразу ответил:
— На месте. Проверил лично.
Я содрогнулась и нахмурилась. Если язык на месте, то в чём проблема?
— Лав, — позвал меня декан, выдёргивая из размышлений, и взволнованно почесал щеку. — Сейчас я должен идти к директору, но как только всё у него узнаю, я тебе расскажу.
Я удивлённо вскинулась:
— Н-но почему?
— Что почему?
Я немного помолчала, чувствуя некоторое волнение, и тихо произнесла:
— Почему ты мне всё рассказываешь?