Его горячий выдох шевельнул волоски на шее, и я покрылась мурашками. Сердце заколотилось. Щёки вспыхнули. Чарующий аромат мгновенно ударил в голову, и мысли спутались. Рука, сжимающая ручку двери, онемела, похолодела, и прикосновение Сердцееда начало обжигать, пугать. Я резко выдернула ладонь из его цепких пальцев и с тяжёлым, частым дыханием отпрыгнула.
Дамиан так и остался стоять на месте, касаясь ручки двери, и медленно перевёл на меня потемневший взгляд. Сделал короткий шаркающий шаг навстречу, а я вцепилась в книгу о спиралях мёртвой хваткой, будто она могла меня от него спасти, и всё пыталась надышаться, чтобы вытравить из лёгких въедливый аромат.
Треск факелов. Тишина. Мрак и никакой… Никакой помощи…
— Иду-иду! — раздался бойкий женский голос с лестницы. — Уже иду!
Я резко обернулась и увидела спешащую к нам профессора Октавию. На ней было облегающее чёрное платье, выгодно подчёркивающее её выдающийся бюст, широкие бёдра и алого цвета корсет, сильно утягивающий талию и живот, а заодно прекрасно сочетающийся цветом с ярко-алой помадой, отблескивающей на губах.
— Ох, вы, наверное, за мной? Да? Ох… — несколько раз выдохнула она уже возле нас с Дамианом, поправляя собранные в сложную причёску чёрные волосы (на этот раз она была без шляпки) и совершенно не замечая витающего напряжения. — Встреча с первокурсниками всегда такое волнительное событие, я просто не могла появиться перед вами неряхой. Нужно было причесаться, переодеться, заново накраситься… Ох, впрочем, неважно.
Октавия растянула губы в широкой, обворожительной и немного плотоядной улыбке, которой мог позавидовать сам Дамиан.
— Спасибо, что подождали меня, а теперь кыш! Кыш в кабинет! — махнула она руками, прогоняя нас, и Дамиан открыл кабинет:
— Дамы вперёд, — галантно предложил он, одарив меня коварной полуулыбкой.
— Ухты, какой милашка! — схватилась за… сердце Октавия и захлопала длинными ресницами. — Но тогда я засчитаю тебе опоздание, — погрозила она пальцем. — Ученик не должен заходить в кабинет после учителя, поэтому…
Пока Октавия отчитывала Дамиана, я прошмыгнула мимо него в кабинет и почти сразу столкнулась с Силикой, которая, по-видимому, недавно тоже собиралась открыть дверь. До того, как это сделал Дамиан. Её пристальный, испытывающий взгляд сначала застыл на нём, но когда появилась я, то её взор нашёл другую цель и буквально вгрызся в меня, а меж бровей Силики пролегла напряжённая складочка.
Она медленно отступила, уступая мне дорогу, но сделала это не сразу, а её взгляд продолжил меня преследовать, пока я искала среди столов и котелков для зелий светлую шевелюру Несс. Даже когда я услышала её холодный и напряжённый голос:
— Я заняла тебе место, Дамиан.
И когда я торопливо зашагала к Несс, рядом с которой виднелось единственное свободное место. Меня всё равно не покидало ощущение, будто Силика продолжает за мной присматривать. Даже если её взгляд направлен совсем в другую сторону…
Глава 22
— Зелья и снадобья — это один из важных столпов, на котором держится всё ведовство, — вещала после эффектного появления Октавия.
Она впорхнула в кабинет следом за Дамианом, слегка покачивая широкими бёдрами, и надо признать, даже со столь пышными формами, выглядела, действительно, потрясающе, хоть и немного пошловато. Представилась Октавия, как и ожидалось, только по имени, свою фамилию не назвала. Из интереса я заглянула в карту, где раньше был список деканов, а теперь там находилось расписание на день и имена преподавателей, что очень удобно. Однако даже в нём Октавия была просто Октавией. Хм…
— Зелья способны одурманить, лишить воли, памяти, разума и даже принести смерть, а снадобья: избавить от наваждений, исцелить тело, душу, сменить личину и вернуть молодость… последнее, правда, ненадолго, — хмыкнула Октавия. — В отличие от зелий и снадобий ни одно заклинание не способно так глубоко забраться в человеческую суть и перевернуть там всё вверх дном. И если заклинаниям можно противостоять или их разрушить, то зелья не знают пощады. Мало кто из людей сохраняет здравый рассудок, будучи опоенным колдуньей. А если колдунья хороша, то вы можете навеки стать её рабом или игрушкой.
От последних слов Октавии и её улыбки я внутри содрогнулась, потому что прекрасно понимала, насколько опасны ведьмы. Уже не раз сталкивалась по работе, когда нам приводили опоенных ребят, чтобы помочь им избавиться от телесного недуга: один бородавками покрылся с ног до головы, второй потерял мужскую силу — получил наказание за измену, третий… вот с третьим было сложно — недуг душевный. Жена заколдовала его, чтобы он всегда говорил правду, потому что считала, будто он всегда врёт. Вот мужика чуть не прихлопнули, когда он ляпнул свою правду в переулке, где любили собираться местные хулиганы. Взял да назвал их… как бы помягче выразиться? Моральными уродами. А про Опиумных ведьм и их выкрутасы я вообще молчу. Они уж точно могут и память стереть, и личину сменить, и превратить человека в игрушку.