Олег вернулся из Москвы, и Люба, спустя совсем короткое время, когда первые восторги улеглись, поняла – что-то не то… Муж был каким-то задумчивым, отчужденным. На заданные ему вопросы порой отвечал невпопад, переспрашивал по два раза, и Люба понимала – Олег думает о чем-то своем и это серьезно его беспокоит. В своей правоте она убедилась, когда Олег на ее вопрос, когда он поедет проведать родителей, как он обычно это делал, сердито ответил:
– После! Что, я только на порог явился, а ты меня уже гонишь – когда уеду! Ничего с родителями не случится, отцу я звонил, все у них хорошо!
– Ну что ты, я же не потому… не гоню тебя, я скучала тут одна. – Люба была спокойна и старалась не показать обиды. – Просто ты всегда едешь к ним, как вернешься…
– Сказал – в этот раз не поеду! Что еще нужно?!
Люба не стала ничего отвечать, ее целью все же был спокойный разговор, а не банальная ругань. Решив подождать, пока Олег успокоится, отдохнет с дороги, Люба занималась домашними делами и прокручивала в голове все вопросы, которые собиралась задать мужу.
Между тем ей было непонятно, отчего Олег вернулся домой в таком скверном настроении, ведь их ансамбль занял почетное второе место на конкурсе и был приглашен на следующий фестиваль в качестве лауреата. В родном Богородском всех «артистов» встречали чуть ли не как героев, и вообще-то ему было чем гордиться… Значит, это самое плохое настроение было связано с чем-то другим.
Люба все ждала, когда же Олег наконец-то похвастается ей и призом, который вручили каждому участнику, а это был портфель для бумаг отличного качества, ну и, как все женщины, она ждала свой подарок, который заказала мужу перед отъездом.
Но даже после того, как Олег немного отдохнул и снизошел наконец до общения с женой, никаких янтарных бус Люба не получила. Рассказав и про поездку, и про выступление, и про не очень-то справедливое жюри, Олег взглянул в ожидающие Любины глаза и замер на полуслове, будто о чем-то вспомнив.
– Вот, это тебе, держи! На работе пригодится! – Олег протянул жене блокнот и ручку. – Это вместе с портфелем подарили, внутри было, вот я и подумал – тебе подарю. А по магазинам там бегать у меня времени не было. Мы там еще уроки вокала брали, пока была возможность, у мастеров…
Вкусно поужинав, Олег устало завалился в чистую кровать и вскоре блаженно засопел. Люба же не могла в себя прийти, так вдруг ей стало обидно! Нет, дело было совсем не в янтарных бусах… Хотя, наверное, и в них тоже. Люба думала, что это, конечно, глупость – обижаться, что тебе не привезли желаемое… но обидно было совсем другое. Люба понимала, что муж просто-напросто позабыл и о ее просьбе, да, наверное, и о ней самой!
Ей почему-то сразу перехотелось разговаривать с мужем обо всем том, что передумала она в его отсутствие. Люба мыла посуду после ужина и вдруг нехорошо усмехнулась своим мыслям – все, чего ей теперь хотелось, – это устроить мужу грандиозный скандал. Ну, так, чисто «по-женски»!
Следующие несколько дней Люба пропадала на работе. Домой идти не хотелось, она пыталась как-то переварить все, что крутилось в голове. Мысли порой больно жалили ее, и она каким-то шестым чувством понимала – разговора не получится… по крайней мере того, о каком она думала раньше. И скорее всего, этот разговор вообще станет «конечной остановкой» их с Олегом совместной жизни.
Наверное, стараясь задержаться подольше на работе, она невольно старалась оттянуть этот неизбежный конец. Олег тоже дома не сидел в ожидании жены. На носу был концерт к празднованию Международного женского дня, и репетиции у него были каждый день. На работе его тоже загружали, а как иначе, и на это он жаловался Любе чуть не каждый день – что приходится часто ездить куда-то «на объекты», задерживаясь там на полдня, а то и дольше. Люба в ответ рассеянно кивала, вполуха слушая мужа, чем его неприятно удивила.
– Ладно! Я смотрю, тебе не до меня! Я спать, завтра опять вставать спозаранку! – Олег обиженно глянул на жену, но Люба молча кивнула и стала убирать со стола посуду.
Будто черная кошка пробежала – так, кажется, говорят, когда такое случается между супругами… Так и было теперь у Любы с Олегом. Разговаривать вроде бы было не о чем, каждый жил своей жизнью и старался уделять своим занятиям больше времени, чем друг другу.
Нет, Люба не передумала и собиралась поговорить с мужем, но сейчас ей этого не хотелось. И потому она решила, что имеет полное право сделать это тогда, когда ей самой захочется!
Она стояла у большого зеркала и разглаживала невидимые складочки на новом платье. Люба собиралась на праздничный концерт в Дом культуры, хотя обычно туда не ходила. Олег вошел в комнату и, увидев нарядную жену, удивился:
– А ты что, тоже на концерт? Ты же не любишь такие мероприятия.
– Да, на концерт. А что такого? Сегодня, между прочим, награждения будут вручать, и нам сказали обязательно присутствовать. Заодно и ваши новые песни послушаю, ты же меня не приглашаешь последнее время, не говоришь, что вы там поете. А мне интересно, хотелось бы посмотреть, как повлияли на твой талант уроки вокала в Москве.
Олег смутился, что-то там забормотал, что все это глупости и никакой он не талант, а просто так… любитель. Да и ансамбль их – это просто увлечение, пора вообще уже бросать это занятие, оно «для молодых»…
Любе не верилось, что мужу не хочется, чтобы она показывалась в Доме культуры. Хотя она почему-то это сразу заподозрила… Еще раз оглядев себя в зеркале, она убедилась, что стыдиться Олегу вроде бы и нечего! Темно-синее платье глубокого оттенка было ей к лицу, покрой выгодно подчеркивал стройность фигуры, а красивый поясок, подаренный Ксюшей, подчеркивал по-девичьи тонкую талию.
А вообще, подумалось Любе, если Олегу это все не нравится, что ж… Она сама вправе пойти туда, куда ей хочется! А сегодня ей хочется на концерт, увидеть интересные номера, получить грамоту и подарок, о которых их предупредили на работе. Так что Олег может делать то, что ему самому угодно! Вот пусть сам сидит в таком случае дома…
– Я пораньше пойду, нам с ребятами еще подготовиться нужно, – Олег уже стоял в прихожей.
– Постой, вместе пойдем, я уже готова! – решительно и твердо сказала Люба. – Мне тоже нужно пораньше, помочь Людмиле Васильевне кое с чем. Да и вообще, что же я, как незамужняя, одна пойду.
Олегу ничего не оставалось, как подать жене пальто и взять свой новенький портфель, подаренный в Москве, – в нем он теперь носил нотную тетрадь и что-то там еще.
Народу в Доме культуры было уже достаточно много. Не одна чета Смирновых решила прийти пораньше. Люди гуляли по красивому фойе, разглядывая развешанные по стенам картины местного художника, – совсем недавно здесь проходила выставка, и полотна пока не стали убирать со стен, чтобы люди могли еще раз оценить местный талант. Люба тоже рассматривала картины, только оставшись в одиночестве, потому что Олег сразу же убежал за сцену, к «своим ребятам». Полотна были прекрасны… Люба не была знатоком, но было в картинах нечто такое, что проникало в самую душу. А то, что на них были изображены знакомые с детства места и окрестности Богородского, поразило Любу еще сильнее.
– Вы знаете, кто это рисует? – услышала она позади себя женский голос и, чуть обернувшись, увидела, что за ней стоит пожилая пара и тоже разглядывает холст.
– Знаю, это ученик Степана Сергеевича, помните его? Сам-то он уже стар и очень болен глазами… говорят, недавно даже на операцию ездил в город, надеюсь, что успешную. Так вот, это его ученик писал вот эту картину, и вот ту тоже, где рысь вас восхитила.
– Глубокие картины, я впечатлена. А вы, девушка, как я вижу, тоже восхищены, не так ли? – женщина в красивом брючном костюме обратилась к Любе. – Простите, вы местная? А мы вот из райцентра приехали…
– Здравствуйте, – Люба чуть склонила голову в приветствии. – Да, я местная, меня зовут Люба. А картины… они прекрасны… мне не хватает слов, чтобы описать свои впечатления.
– Любовь! Какое прекрасное имя, – галантно сказал спутник женщины. – И очень вам подходит. Меня зовут Станислав Никандрович, а эта прекрасная леди – моя дражайшая супруга Надежда Федоровна. Наша дочь сегодня будет выступать, и мы приехали полюбоваться ее выступлением. И совершенно не ожидали увидеть такую восхитительную экспозицию.
Станислав Никандрович, судя по всему, знал о живописи если не все, то очень многое. И Люба заслушалась – такими стройными предложениями и оборотами речи описывал мужчина раскинувшееся перед их глазами великолепие.
– Художника зовут Владимир Белецкий. Я знал его еще мальчишкой, а теперь… он не только талантливый художник… За его плечами нелегкий путь офицера советской армии, он даже выполнял интернациональный долг, вернулся с ранениями. Любовь, вы так смотрите, будто впервые об этом слышите! Неужели вы не знали, что такой человек живет в вашем Богородском?
– Ну что вы, свет мой, – укоризненно покачала головой Надежда Федоровна и ласково посмотрела на мужа. – Ведь Володя совсем недавно в Богородское приехал, вы же знаете. Любаша могла и не знать этого!
Люба чуть покраснела от смущения, в самом деле было неловко… хотя она в Богородском много кого не знала, но все равно как-то эта чудесная пара на нее повлияла… Она еще немного побеседовала с новыми знакомыми, пока не пригласили зрителей к началу торжественной части концерта. Люба была в глубочайшем восхищении от того, как говорят и смотрят друг на друга Станислав Никандрович и его супруга… вот такого семейного счастья ей бы самой и хотелось… на много лет.
Попрощавшись с новыми знакомыми, Люба поспешила в концертный зал.
