Зажила Люба с дедом новой своей жизнью. На следующий день после ее ухода Олег сам принес оставшиеся вещи жены, поставил их на скамейку у калитки и, сухо кивнув деду Ивану, быстро ретировался под тяжелым взглядом хозяина дома.
– Ничего, Любаня! Пусть катится на все четыре стороны! Надо было еще на прошлом разе дать ему оглоблей по хребту для науки! Да, видать, дурака учить – только портить!
Люба согласно кивала в ответ, стоя у окна на табурете. Чтобы меньше думать о произошедшем, она старалась занять себя делами и мыла окна до блеска, чтобы впустить в дом солнце и весну. А весна уже гуляла по улицам, и под ее шагами таял снег у заборов, кое-где уже чуть проглядывали первые проталинки. От теплого весеннего дыхания снежные шапки на крышах домов превращались в длинные звонкие сосульки, нарядной каймой свисающие с шифера.
Люба иногда ловила на себе сочувствующие взгляды соседей, дескать, жалко женщину – такая молодая и осталась без мужа… ушел к другой, бросил… Отводила глаза, чтобы избежать лишних вопросов, потому что даже самой себе она боялась признаться… Да, ей было больно и обидно от предательства мужа, но в то же время она чувствовала, будто какой-то непосильно тяжелый камень сняли с ее плеч. Даже неудобно как-то – все ждут от нее траура по неудавшемуся браку, слез и прочего такого… а она сидит на старой скамье под окошком, подставив лицо горячим лучам солнца, и улыбается.
Никому ничего не должна… не должна бежать скорее с работы, чтобы к часу прибытия мужа с работы быть дома и ловить на себе его недовольный взгляд за то, что осталась на дополнительное ночное дежурство. Не нужно ловить его взгляд, чтобы понять, понравился ли ужин, все ли у него хорошо. Как-то так незаметно растворилась Люба в этой не совсем правильной семейной жизни, что совершенно позабыла, что она тоже имеет право чего-то желать… или не желать!
Сейчас наоборот, это ее ждал дома дед, прищуриваясь у забора в конец улицы, – не идет ли внучка с дежурства. А на столе дымилась отваренная и посыпанная выращенными на окошке зелеными перышками лука картошка. И капуста уже была заправлена ароматным постным маслом, а на овальной плоской тарелочке ровным рядком блестела очищенная от тонких косточек селедка. Это был дом, ее настоящий дом, где ждали ее, любили и старались порадовать хоть какой-то мелочью.
Правда, полное освобождение пришло к Любе не сразу. Суждено было ей пережить еще один визит бывшего мужа, а после и еще более неприятный визит свекрови. И, конечно, пережить все то горе, каким полна была сейчас ее душа, преданная человеком, которого так любила.
Весенним теплым вечером Люба вышла на больничное крыльцо и улыбнулась. Рабочий день окончен, все, что было запланировано, сделано, и теперь можно было неторопливо прогуляться до дома, наслаждаясь весенней жемчужной дымкой, разлившейся в вечернем воздухе. Она вдохнула полной грудью вечернюю свежесть и тут же вздрогнула от неожиданности – от не одетого еще в листву куста акации отделилась мужская фигура…
– Люба, привет! – раздался знакомый до боли голос Олега. – Ты извини… что я без предупреждения. Но я домой к тебе не пошел, чтобы не злить деда, уж больно он у тебя строг.
– Привет, – Люба нахмурилась, вся легкость вдруг куда-то испарилась, и только сейчас она осознала, какими угнетающими оказались последние месяцы их с Олегом совместной жизни.
– Нам нужно поговорить, – сказал Олег, подойдя ближе. – Можно, я тебя немного провожу, как раз все обсудим по дороге?
– Ну зачем же на улице беседовать? – пожала плечами Люба. – Пойдем к нам, в доме и поговорим.
– Нет, – даже в тени островерхих тополей, уже благоухающих почками, было видно, как побагровело лицо Олега. – Домой к вам я не пойду… давай лучше тогда на скамейке посидим.
– Нет, сидеть я не буду. Не знаю, как ты, а я только с работы и хочу умыться и поесть. Ты более подходящего времени не нашел для разговора? Да и о чем говорить? Если о разводе, так я уже подала на днях заявление, так что все скоро решится.
– Ну… не только о разводе… Постой, а почему ты мне не сообщила, что заявление подаешь?!
– А что, должна была у тебя разрешения спросить? Вообще-то это мое право. А в чем дело? вы же с Леной и вашей дочкой теперь можете воссоединиться и жить счастливо.
– Все равно могла бы и поставить меня в известность. В общем-то, об этом я и хотел с тобой поговорить… Лена не хочет переезжать в Богородское, хотя там у них не очень хорошие условия, здесь намного лучше – все же отдельное жилье… Боится, что ей здесь жизни не дадут, сочтут разлучницей.
– Так ты их в наш дом уже перевозишь? Быстро вы все решили! А еще меня упрекаешь, что про развод тебе не сказала! Меня-то ты не посчитал нужным поставить в известность, что в моем доме уже почти на пороге другая женщина стоит!
– Ну зачем ты так… ты же понимаешь, что так все получилось… Мне и так сейчас непросто пережить все это, так что лучше не начинай!
– Я? А при чем здесь я, что я начинаю? Это не я пришла к тебе, для себя я все решила и вообще тебя видеть не хочу.
– Вот я про это и хотел поговорить. – Олег отвел в сторону глаза. – Ты же все равно одна, сама для себя… не хочешь ли ты уехать? Может быть, в город? Я могу тебе помочь с этим! Так для нас всех будет лучше, ты же сама должна понять! Мы сможем жить без тени прошлого, не будем видеть друг друга… Да и в городе проще личную жизнь устроить! Ты еще не старая, найдешь себе кого-то… Да и нам будет легче… особенно дочке, она же ни в чем не виновата.
– Твое желание быть примерным отцом похвально, – холодно ответила пораженная цинизмом Олега Люба. – А то, что Лене стыдно показываться здесь людям на глаза – так этого ей стоило ожидать, чего она хотела? Да, в глазах людей она разлучница, разбившая семью. С этим ей, да и тебе тоже, придется смириться. А насчет уехать… Почему бы тебе не взять в охапку свою новую семью и не уехать отсюда в город? Я тоже могу тебе с этим помочь – вещи собрать, например! Олег! Ты вообще понимаешь, что ты несешь?!
– Нас трое! – резко ответил Олег. – Нам всем придется кардинально менять свою жизнь, а ты одна! Тебе уехать отсюда проще!
– Никуда я не собираюсь уезжать! А если кому-то здесь не нравится – тот пусть и уезжает! Все! Разговор окончен, больше мне нечего тебе сказать!
Люба быстро зашагала прочь от почти бывшего мужа, очень стараясь не расплакаться. Все это было так горько и тяжело… Да, она и сама не могла представить, как же они будут теперь все жить. Как она сама будет смотреть на Олега, когда он будет идти по улице с Леной… Как Люба будет встречаться с ней в магазине или еще где-то.
Неудивительно, что Олег не захотел разговаривать дома, ведь объявить Любе такое в присутствии Ивана Савельевича… да, последствия для него могли оказаться весьма плачевными! Но эта просьба – уехать… Мало того что Любе придется смириться с тем, что теперь в том доме, где она сама клеила обои, вешала тюль и шторы, наводила порядок и уют, будет теперь хозяйничать Лена… Так еще человек, которого она столько лет считала самым близким, просит ее уехать, скрыться с глаз и не мешать его новому счастью… Не чувствуя ног и рук и не ощущая весеннего благоухания вокруг себя, Люба шла по тропинке к дому.
Дед Иван встретил Любу у калитки, обеспокоенный ее долгим отсутствием, хотя ей было далеко не впервой задержаться на работе.
– Любань, ты чего так долго, я уже хотел было идти за тобой, – дед пристально прищурился на внучку. – Что случилось? Обидел кто?
– Нет, дедуль, никто не обидел, – Люба вздохнула и устало опустилась на скамью возле калитки. – Просто… сил нет… Олег приходил, поговорили. Я сказала ему, что подала заявление на развод.
– Что же он, как крыса по темноте, крадется да прячется? – сердито сказал Иван Савельевич. – Отчего не прийти днем, как все добрые люди, и не обсудить все спокойно! Подлая душа! Все, теперь я тебя стану встречать после работы, и не возражай! Хочет поговорить – пусть днем приходит! Все, пойдем ужинать, остыло все давно!
Не стал Иван Савельевич выспрашивать внучку, о чем был тот ее разговор с Олегом, сам понимал – ничего хорошего в такой ситуации сказано не могло и быть… И искренне жалел внучку – непростое испытание выдалось на ее долю, а помочь… чем тут поможешь?
А вот сама госпожа Смирнова по подворотням прятаться не привыкла и приехала поговорить с «непутевой невесткой» солнечным воскресным утром. Люба, у которой был выходной, как раз хозяйничала в огороде позади дома, найдя некоторое успокоение в обустройстве грядок для нового урожая. Услышав, что перед их калиткой остановилась машина, она сразу поняла, кто приехал, и ни на секунду не усомнилась в правоте своей догадки. Поправив на себе старую мамину кофту, в которой было так удобно копаться в огороде, и отложив в сторону лопату, Люба пошла встречать непрошеных гостей. Дед Иван, затопив поутру печь в бане, отправился в магазин и на почту, и, к сожалению, в сей момент поддержать Любу было некому.
– Люба, здравствуй! Хорошо, что я застала тебя дома! – Галина Николаевна вошла в калитку по-хозяйски и сердито посмотрела на Любу. – Я приехала с тобой серьезно поговорить.
– Здравствуйте, Галина Николаевна. Ого! Ваши слова звучат, как угроза, – насмешливо ответила Люба. – Ну, я надеюсь, мы быстро все проясним и не станем тратить впустую время. Проходите в дом.
Галина Николаевна высокомерно оглядела скромную обстановку, сняла шейный платок и присела на стул, сложив на коленях руки.
– Ты почему так поступила с моим сыном? Я так старалась, так боролась за ваше общее счастье, а что теперь? Теперь эта проходимка не отпускает его к нам и меня на порог не пускает! Я даже поговорить с сыном не могу наедине – она везде лезет!
– Что же вы такое говорите, дорогая Галина Николаевна! Ведь вы же сами хотели, чтобы у вашего сына была нормальная семья, дети, все, как у всех! Вот, мечта сбылась, у вас теперь есть внучка!
– Ты же знаешь все… что это не так! – прошипела Галина Николаевна, понизив голос. – Этот ребенок не от Олега!
– Ну и что? Вы же готовы были к этому, мне такой выход предлагали! Почему сейчас вас вдруг это волнует?
– Ты что, не понимаешь?! Я готова была мириться с… тем положением дел, если бы это была нормальная женщина… как ты, а не эта… Вообще непонятно, от кого она ребенка нагуляла и что там за наследственность!
– Да! Тут не могу с вами не согласиться! Все прошло без вашего участия и контроля! Непорядок!
– Ты что же, смеяться вздумала надо мной?! Ты, девчонка! Немытая деревня! Всегда умом не блистала, а тут – смотри-ка ты…
– Сватьюшка, не пора ли тебе на выход?! – раздался от двери сердитый голос деда Ивана, вернувшегося домой. – Надо отравы прикупить от вас, крыс, что ли… Повадились шастать! Пошла вон, говорю, чего зенки вылупила! Еще раз увижу тебя или сынка твоего – не обессудьте! Провожу с почестями!
Разгневанная Галина Николаевна поспешно выскочила во двор, злобно что-то шепча и оглядываясь на провожавшего ее недобрым взглядом Ивана Савельевича.
