Но все оказалось сложнее, чем предполагала Люба. Лечение Ивана Савельевича потребовало больше времени, чем предполагали Сергей и сама Люба. Операция была отложена, чтобы не рисковать, и дед Иван остался в стационаре до того времени, когда проведение операции будет возможно с наименьшим риском. Хоть Таисия Прохоровна и не оставляла его без внимания и заботы, но Люба все равно каждый свой выходной ездила его навестить. Сергей несколько раз выбирался в Богородское, чем вызвал бурные пересуды деревенских кумушек про него и про Любу, но им это было безразлично. Дни так быстро бежали в заботах и делах, что Люба только и успевала удивляться, что прошла очередная неделя.
На работе женская часть коллектива предвкушала празднование Международного женского дня, а Любе было как-то и не до праздника вовсе. Если появлялась свободная минутка, она читала медицинскую литературу, хоть и был дед Иван в надежных руках Сергея, а все же Любе было страшно, мало ли что…
– Люба, ты занята? – в кабинет к Любе заглянула Вера Липатова. – У тебя уже закончился прием?
– Нет, еще час, но пока никого нет. Проходи, Вера, – Люба отложила в сторону книгу и отметила, что лицо гостьи нахмурено и Вера старательно отводит глаза.
– Люб, я с тобой поговорить хотела… только ты не обижайся, пожалуйста.
– Что случилось? Вроде бы я ничем тебя не обидела никогда, не оскорбила…
– Ну… я про Володю хотела с тобой поговорить… – В голосе Веры вдруг послышались сердитые и даже отчаянные нотки. – Зачем он тебе, скажи?! Ведь все же знают, что ты к своему доктору в город ездишь! Для чего ты тогда к Володе приходишь, когда он рисует?!
– Вер, ты чего? – Люба удивленно воззрилась на Веру. – Я не понимаю твоих ко мне претензий… Володю не стоит ли спросить, кому можно к нему приходить, а кому нет? Да вообще, что за глупости ты говоришь! И при чем здесь, как ты сказала, «мой доктор»?
– Ну… Тамара мне сказала, видела, как вы с ним на скамеечке сидели, болтали. Зачем ты ему даешь надежду, разве мало ему досталось пережить после первой жены? А когда он узнает, что у тебя есть в городе мужчина, каково ему будет, ты подумала?!
– Вер, ты не кричи, пожалуйста, – Люба решила быть терпеливой. – Я понимаю, тебе жаль Володю… Но поверь, ему не жалость нужна. Он человек сильный, самодостаточный. Вообще, конечно, мне не хочется перед тобой ни в чем оправдываться, но и ссориться с тобой я тоже не хочу. С Володей у нас ничего нет из того, на что ты намекаешь, и про Сергея он знает. Этого тебе достаточно?
– Знает? – Вера густо покраснела, ей стало неловко от того, что она послушала досужие разговоры и явилась к Любе с претензиями.
– Ну, вот представь себе, знает. И кроме того, что у вас у всех в головах, мне непонятно! Что же, я и Володя не можем просто посидеть и поговорить? Без всяких там намеков! Вот скажи своей Тамаре, что по себе людей не судят.
– Любаш, ты прости, я тебя обидеть не хотела, – смущенно ответила покрасневшая до корней волос Вера. – Вот я дурочка… Сама не знаю, что на меня нашло, будто пелена какая-то в голове…
– Да ладно, забудь, – махнула рукой Люба. – В первый раз, что ли, у нас про всех что-то да придумают, кому делать нечего! А к Тамаре я загляну как-нибудь! Видимо, точно ей там скучно одной в своей лаборатории сидеть!
Люба душой не кривила. Белецкий каким-то своим чутьем сразу же уловил перемены в Любе, да он и с самого начала никаких намеков на романтику в общении с ней не делал. А после того, как увидел, что Любу у больницы встретил приехавший из города Сергей, сказал как-то Любе:
– Сереге повезло! Я рад за него, да и ты, Любаша, изменилась с ним рядом. Мы с ним раньше часто на рыбалку выбирались или в лес по грибы. А потом у него должность поменялась, времени на это у него не осталось, а жаль. Только теперь и видимся, когда я к нему в город обследоваться езжу.
– Так он что же, и раньше у нас в Богородском бывал? А я думала… еще его по селу водила, «достопримечательности» показывала! А он еще ходил и все смотрел, будто впервые видит! – усмехнулась Люба, вспоминая то время, когда Сергей приехал в село с комиссией.
– Ну а что, почему бы и не прогуляться, – рассмеялся Володя, – когда тебя девушка красивая по селу водит!
Почти месяц прошел, когда наконец-то Сергей сообщил Любе, что операция Ивану Савельевичу назначена и, как только она закончится, он непременно ей тут же позвонит. Люба хотела взять отгул и приехать, но Сергей ее отговорил.
– Как бы я ни хотел тебя видеть, Любаша, но ты сама подумай, какой смысл ехать в день операции. К деду тебя не пустят, а что толку в коридоре бродить попусту. Лучше возьмешь отгул потом, когда он после операции будет восстанавливаться.
Люба поразмыслила и поняла, что Сергей прав, деду она будет нужнее рядом именно после операции, но все же в тот день, когда она была назначена, Люба не находила себе места.
Закончив прием, она сидела за столом и не сводила глаз со стоящего рядом телефона в ожидании звонка. Сердце беспокойно стучало, в голове мысли путались, а строчки, которые Люба пыталась разобрать в лежащей перед ней книге, расплывались перед глазами. Рабочий день заканчивался, и наконец Люба дождалась. Телефон зазвонил, Люба вздрогнула и не сразу смогла заставить себя снять трубку.
– Любаш, это я, – на другом конце провода она услышала усталый, но довольный голос Сергея. – Все хорошо, операция закончилась, прошла успешно. Иван Савельевич отходит от наркоза и уже начал шутить. Любаш… ты что, плачешь?
Люба же не могла ничего сказать, и слезы остановить тоже не могла, просто слушала голос Сергея и плакала в трубку. Такое с ней происходило впервые, она всегда считала себя сдержанным и собранным человеком, а тут… что-то расклеилась.
– Ну успокойся, что ты, – говорил Сергей. – Хочешь, я приеду? На завтра попрошу отгул хотя бы до обеда, и к тебе.
– Ты после операции, на ногах весь день, – вытирая слезы, выдавила из себя Люба. – И еще на машине ехать в сумерках, а завтра обратно. Я себе места не найду, пока тебя дождусь. Лучше ты отгул возьми, но отдохни дома, выспись как следует. Спасибо тебе, огромное спасибо…
Пообещав Любе приехать в свой ближайший выходной, Сергей сообщил ей, что Ивана Савельевича выпишут через неделю, если все будет хорошо. А долечиваться он будет уже дома, в Богородском.
Люба положила трубку и дала волю слезам. Со слезами уходила тревога, накопившаяся за все время ожидания, и сейчас это были скорее исцеляющие душу слезы.
– Люба? Ты что? Что случилось, с дедом что-то? – в кабинет заглянула Тамара и увидела, что Люба вытирает платком заплаканное лицо.
– Ничего, все хорошо. Операция прошла успешно, это я от радости… – слезы снова потекли из глаз.
– Ну, вот и хорошо! Вот и славно! Я не сомневалась, Иван Савельевич у нас богатырского здоровья человек, иначе и быть не могло. А ты…. Я вообще-то к тебе зашла из-за Веры. Что она там тебе наговорила, я не знаю, я всего лишь ей сказала, что ты к художнику заходила и похвалила его гусей и Бабу-ягу! А она уж невесть что придумала. Вообще, она какая-то странная в последнее время стала со своим этим художником! Как наседка вокруг него, по-моему, как с ребенком. Да что такое, хватит уже плакать.
Люба снова вытерла глаза, хотя слезы так и кипели внутри, было жутко неудобно перед Тамарой, да и к Борисову в таком виде идти было стыдно! А ведь он просил ее зайти к нему, как только она узнает о результатах операции.
– Тамар, ты не знаешь, Борисов у себя?
– Не знаю, вроде бы у себя был, когда я к тебе шла, – Тамара собралась уходить и уже у двери остановилась. – Знаешь что, Любашка… Ты только не сердись. Приходи-ка ты ко мне завтра с самого утра, пораньше, с анализами. Уж не в положении ли ты, моя дорогая! Ты не бойся, никому я ничего не скажу, если вдруг этого стесняешься. Хотя, как по-моему, так зря! Радоваться такому нужно!
Тамара ушла, а Люба как замерла с карандашом в руке, так и сидела. Она про это и не думала как-то, и только сейчас, когда Тамара ушла… Пересуды и сплетни ее мало волновали, в конце концов за все это время она привыкла, что и про нее, и про других постоянно что-то говорят. Пойди тут разбери, что правда, а что нет… Но если… Если Тамара права… Люба снова не смогла удержаться и всхлипнула.
«Да что такое! – рассердилась Люба на саму себя. – Так и буду, что ли, теперь слезы лить по любому поводу?»
Она поправила халат и отправилась к Борисову, заглянув по пути в туалет и умыв лицо.
– Любаша, проходи, – главврач поднял голову от бумаг. – Ну что, как там Иван Савельевич?
– Все хорошо прошло, Сергей Николаевич позвонил, сказал, что через неделю можно будет выписывать и долечиваться дома.
– Отличная новость! Хотя я и не сомневался! Сергей сумел создать лучшее отделение кардиологии в области, а такие операции, как у Ивана Савельевича, для его спецов – дело обыденное. Зря ты плакала, вот что я тебе скажу, красавица моя! Ступай-ка ты домой сегодня, я скажу Людмиле, чтобы подменила тебя на приеме, осталось уже немного. Иди-иди и не возражай. Отдохнешь, придешь в себя.
В другой день Люба, скорее всего, отказалась бы от этого, но сегодня… она чувствовала себя усталой и разбитой. Хотелось домой, улечься в кровать и ни о чем не думать, просто освободить от всего голову. Поэтому она послушала совета Борисова, отправилась домой и улеглась, обнявшись с довольной присутствием хозяйки Феней.
Следующим утром она проснулась очень рано, солнце еще только вызолотило край небосвода. Люба чувствовала себя отдохнувшей: все, о чем она переживала и тревожилась, осталось во вчерашнем дне.
Лаборант Тамара еще только проветривала свой кабинет, когда Люба входила в него.
– Тамара, доброе утро! Ну, вот и я. Решила последовать твоему совету. Когда результат скажешь?
– Привет, Любаша! Ну и хорошо, что пришла. Так ты первая сегодня, так что к обеду уже и скажу, если не раньше. Смотря сколько народа сегодня будет, а то ведь отвлекают.
Люба поблагодарила Тамару, а сама побежала по своим делам, которых сегодня было много, потому что вчера она не смогла многое доделать. В работе день летел так быстро, и к обеду в кабинет заглянула Тамара. Так Люба узнала, что она теперь не одна.
