Алевтина Михайловна поражалась Любиной стойкости, о чем ей прямо и говорила. Иван Савельевич уехал в Богородское, а Люба осталась вместе с Сильвером в квартире у Сергея. Правда, туда она приходила ненадолго – приготовить себе нехитрый обед, покормить кота и немного отдохнуть. Коллеги Сергея делали для него все, что могли, и он довольно быстро поправлялся, дела его были неплохи, о чем Люба рассказывала Алевтине Васильевне понятным для обычного человека языком. Вообще, они со свекровью очень поладили, а случившееся несчастье еще сильнее сблизило двух женщин, и теперь Алевтина Михайловна старалась во всем помочь Любе… и очень боялась за ее здоровье и здоровье будущего малыша.
Ну а Люба не позволяла себе раскисать, беременность будто удвоила ее силы. Только вот беспокойства ей добавляла ситуация со вторым пострадавшим в этой аварии, с Олегом. За жизнь его можно было уже не бояться, он успешно перенес операции и теперь уверенно шел на поправку в той же больнице, где лежал и Сергей. Люба уже выведала, что попал Олег в больницу после аварии в состоянии опьянения, и теперь она надеялась и уповала на справедливость…
Однажды, когда Люба вышла в холл больницы, погрузившись в раздумья от того, о чем они с Сергеем только что разговаривали, она устало присела на стул.
– Что, доигралась? – раздался вдруг рядом с ней знакомый до дрожи голос Галины Николаевны. – Я так и знала, с самого начала говорила, что не доведешь ты до добра моего сына! Так и случилось! И знай – ты в этом виновата, ты, и больше никто! Из-за тебя это все! А ведь я тебе говорила, советы давала! Ты же умная самая, не слушала меня никогда.
– Да заткнетесь вы когда-нибудь или нет?! – Люба встала с жесткого больничного стула. – Вас послушать, так все кругом виноваты, а вы одна самая умная! Что-то не вижу в вашей жизни ничего такого, чему можно было бы позавидовать и начать следовать вашим советам!
– Ты… ты что себе позволяешь?! – Галина Николаевна даже заикаться начала от неожиданности. – Мало того, что муженек твой сына моего сделал калекой на всю жизнь, так еще и ты меня оскорблять вздумала?!
– А как сынок ваш в пьяном виде попал на пустое шоссе, да еще и в такой дождь? Этим вопросом вы не задавались? Все, хватит! Если вы еще раз позволите себе заговорить со мной в таком тоне, я буду принимать меры, и после на меня не обижайтесь! Вы нападаете на беременную женщину, обвиняете меня во всех грехах, по какому праву?!
– Любаша, успокойся! – к Любе подошел Андрей Игнатьевич. – Что случилось? Галина, ты снова за свое?! Я тебе уже говорил, что этого терпеть не стану! Ты ведешь себя как вздорная, сумасшедшая баба!
– Андрей! – глаза Галины Николаевны наполнились слезами. – Как ты можешь защищать эту… эту… Она погубила нашего сына вместе со своим новым мужем! А ты…
– Хватит, я сказал! Любаша, ты прости нас. Что бы там тебе ни наговорила Галина, это неправда. И я всегда считал, что если бы Олег не был таким идиотом и если бы он был с тобой, то ничего подобного с ним не случилось бы!
– Спасибо вам, Андрей Игнатьевич, – Люба благодарно посмотрела на бывшего свекора, который очень сдал за то время, пока она его не видела. – Спасибо за все.
– Да как ты смеешь! – закричала Галина Николаевна на мужа, лицо ее побагровело. – Тебе кто дороже: эта мерзавка или собственный сын?! Или, может, у вас с ней любовь? А?
Люба испуганно отошла в сторону, за спину бывшего свекора, на всякий случай, потому что она уже видела, какие проблемы с головой могут быть у членов этой семьи.
Андрей Игнатьевич схватил жену за плечи и сильно встряхнул, от этого у нее с неприятным звуком щелкнули зубы.
– Замолчи! Замолчи, я сказал! Иначе прямо сейчас оформлю тебя здесь как ненормальную! Может, подлечат! Быстро иди в машину и жди меня там! Ну? Я что сказал?
Галина Николаевна – о чудо! – и в самом деле замолчала. Злобно зыркнув на Любу и на мужа, она отправилась к выходу, бормоча что-то себе под нос.
– Любаш, прости за эту сцену. Она не в себе совершенно после того, что с Олегом случилось… Незадолго до этой аварии он узнал о том… что у него не может быть детей… Ну, ты знаешь, про что я говорю. Я и сам про это узнал примерно тогда же, когда Диану начали обследовать и попросили Олега привезти его детскую карту, чтобы посмотреть, не связано ли это все… Тут все и открылось. Галина и от меня это скрывала… не могу поверить – столько лет лгать!
– Простите, Андрей Игнатьевич. Наверное, когда я узнала, мне нужно было вам сказать об этом… но я… и подумать не могла…
– Нет, ты здесь ни при чем, – покачал головой мужчина. – Я виноват в этом сам – нужно было заниматься сыном, дочками и семьей, а я все силы в работу! Думал, чтобы был у них дом – полная чаша, чтобы не жалела Галина, что за меня вышла и из Москвы уехала… Все доказать ей пытался… Вот потому так все и вышло. А теперь эта авария…
– Андрей Игнатьевич, Сергей не мог сделать это нарочно, – начала горячо Люба. – Я уверена, что это какая-то случайность…
– Я говорил с твоим мужем, он мне рассказал все. И с Олегом говорил. Но он то ли не хочет говорить, то ли на самом деле мало что помнит. Люба, ты не думай, я сделаю все, чтобы компетентные люди разобрались в этом происшествии. Два человека чуть не расстались с жизнью, обоим предстоит долгое лечение, и я хочу, чтобы все было по справедливости. Ты не думай, я знаю, что Олег был пьян, и выгораживать его не стану. Ну, я пойду, пора. Если тебе нужна будет помощь, звони. И побереги себя… Я рад за тебя, Любаша! Правда, рад! Пусть у вас с Сергеем и малышом все будет хорошо.
Люба попрощалась с бывшим свекором и в задумчивости уселась обратно на стул. Хороший человек Андрей Игнатьевич… жаль, что дети не в него характером пошли. И Люба понимала, как же нелегко ему сейчас приходится.
Когда ей разрешили разговаривать с мужем, Сергей все рассказал ей о том, что же произошло в тот день.
Небо было серым, в промозглой осенней дымке моросил мелкий дождик, асфальт был сырым, и «дворники» работали не переставая, когда Сергей подъезжал к повороту на Богородское. Сначала он хотел проехать на дальний поворот, где до самого села не так давно была проложена асфальтовая дорога. Но после решил сэкономить время и проехать по грунтовке, через поля.
Недалеко от поворота на грунт на остановке стоял человек, и Сергей еще заметил, что, увидев его машину, человек выбежал из-под навеса остановки под дождь. Решив, что, может быть, это кто-то знакомый, он остановился и вышел из машины. Человек же, увидев Сергея, вернулся обратно под навес остановки. Тогда Сергей, пожав плечами и поежившись от попавших за воротник холодных капель дождя, сел обратно в машину – ну, может быть, обознался человек, бывает.
Подождав еще пару минут, он посмотрел в зеркало – человек топтался у остановки и к машине не шел, тогда Сергей просто поехал дальше. А когда он повернул на грунтовку, то немного прибавил ходу… Дорога шла с пригорка, и он прибавил ход, когда вдруг из-за кустов прямо ему под колеса выскочил человек! Пытаясь избежать столкновения, Сергей резко дернул руль в сторону, машина завиляла и, кажется, задела того человека, несколько раз перевернулась, потом врезалась в растущее за канавой дерево. Сергей не успел заметить, тот ли это человек, который был на остановке, или другой. Но если пройти напрямую через поле, то от остановки до этого места было совсем недалеко… Сергей попытался выбраться из машины, чтобы помочь пострадавшему, но сам потерял сознание. В последний момент он увидел, что к ним бежит водитель работавшего неподалеку трактора.
– А ты милиции это говорил? – спрашивала Люба, держа мужа за руку. – Ну, про тракториста этого? Может быть, он видел, как все случилось, и докажет, что ты не виноват!
– Любаш, конечно, говорил, – отвечал Сергей. – Как я понял, этот самый тракторист и сообщил о случившемся. А вот что он видел, я не знаю, мне не сказали.
– Ладно, ты про это не думай, я уверена, что во всем разберутся. Тебе нужно выздоравливать, – Люба едва сдерживала слезы, глядя на бледное лицо мужа.
– Ты сама поберегись, не нервничай, – Сергей старался говорить бодрее. – Тебе нужно думать о малыше. И вот еще что, поезжай домой, к деду. Сильвера мама заберет, а ты там будешь дома, с дедом, в покое. Нечего тебе сюда ходить каждый день, ничего со мной страшного нет. Все заживет.
– Нет, что ты, я никуда не уеду, пока ты не поправишься!
– Мне Караев показывал мои снимки и описание. Ты не забывай, я все же сам врач, что-то да понимаю в этом, – пытался шутить Сергей. – Все нормально, ничего такого страшного нет. А вот ты меня беспокоишь! Такая нервотрепка к чему приведет? Опасно это в твоем положении.
– Нет, не поеду, и не уговаривай! – Люба нахмурилась. – Да и вообще, я здесь не только из-за тебя – мне Сеню тоже жалко, он и так по хозяину скучает. А у Алевтины Михайловны своя забота есть – Тося. Вот поправишься, тогда Сеню заберем и махнем в деревню все вместе. Там на свежем воздухе ты быстро в форму придешь! Тебе еще самому людей лечить.
Сергей с любовью и нежностью смотрел на жену. И не говорил ей, чтобы не расстроить еще больше, ведь на тех снимках, что показал его коллега Алан Караев, он увидел свой приговор – оперировать он сможет еще очень нескоро… если вообще сможет!
Люба слово свое сдержала и в деревню не поехала. Дед Иван приезжал часто, привозил Любе домашние гостинцы и рассказывал им с Алевтиной Михайловной богородские новости.
Потом Любу пригласили в отделение, чтобы опросить. Молодой милиционер был предельно тактичен и вежлив, с опаской поглядывая на немаленький уже Любин живот, но все же избежать неприятных вопросов было невозможно. Спрашивал, знакомы ли были Сергей и Олег, не случалось ли у них конфликтов ранее, и все в этом роде.
Тогда же Люба узнала, что Галина Николаевна рассказала, да не только рассказала, но и подробно изложила в письменном виде историю о том, как «страдал» ее сын Олег от козней бывшей жены и ее мужа… Что эти двое насмехались над ним, из-за чего ему пришлось уйти из ансамбля и вообще уехать из Богородского. И что именно на этой почве Олег стал выпивать, чтобы заглушить боль и горе… Много чего еще было красочно изложено, всего Любе зачитывать не стали, лишь спросили, что она про это думает.
Кстати, сам Олег говорил, что он просто шел по дороге в Богородское, чтобы поговорить с Еленой, своей второй женой, когда на него наехала машина, а потом он ничего не помнит, а очнулся уже в больнице. А то, что был нетрезв, этого не отрицает – просто у него сейчас семейные неприятности, вот и все. Выпил от нервов, как любой человек, что такого.
Поговорив с Любой, сотрудники заботливо предложили ей чаю или воды, попросили не волноваться и обещали во всем разобраться. А еще попросили собрать характеристики с места работы, от соседей и вообще все, что может помочь им с Сергеем.
