– Остальные три вопроса бессмысленны. – Я стискиваю рукоятку папиного пистолета. – Я беременна, – говорю я.
Дуло пистолета в моем кармане смотрит прямо ему в грудь.
Но кровь почему-то появляется на плече.
Я даже не услышала выстрела. Выстрел на озере звучит так, словно небо разверзается. Словно оно сейчас осыплется осколками. Так мне Тесси рассказывала.
Я прицеливаюсь получше.
– Подожди, милая. – Мольба в его голосе. – Давай поговорим. Мы же с тобой одинаковые!
В коридоре темно.
– Эффи? – зову я.
– На кухне, Сью! – доносится из соседней комнаты ее голос. Мелодичный. От паники не осталось и следа. Пахнет чем-то горелым.
Не порохом ли? Может, моя соседка уже застрелила похитителя совков из того крошечного револьвера с перламутровой ручкой, который – вопреки моим увещеваниям – хранит в тумбочке у кровати?
Я сворачиваю в кухню.
Перед глазами открывается обычная, уютная картина.
Леденящая душу картина.
За столом Эффи сидит гостья – живая-невредимая,
Моя соседка улыбается до ушей и ставит перед ней фарфоровую тарелку в голубой цветочек.
– Вот, угощайтесь! – лопочет Эффи. – Ложная тревога! Это был никакой не похититель совков, а всего лишь Лиз. Чему я несказанно рада.
Лидия улыбается. Она не зарыта в лесу. Не покалечена. И не раскаивается. Она – часть всего происходящего.
Губы намазаны ярко-красной помадой. Я вижу крошечную черную родинку над ее верхней губой – один мальчишка как-то сказал, что это клещ. Лидия потом неделю прикрывала родинку ладонью.
Левая нога закинута на правую под слегка неестественным углом. Однажды летом она научилась так сидеть, чтобы прикрыть след от папиного ремня – и привыкла.
Я знаю все ее привычки. Тайны, от которых она готова была выть в голос. Я могу ее уничтожить.
Лидия внимательно смотрит на меня. И по-прежнему молчит.
Мой пистолет с грохотом падает на пол.
– Ты что-то обронила, голубушка, – щебечет Эффи. – Поднимешь? Я тебе рассказывала про Лиз. Она – ученая из национального исторического общества. Иногда ко мне приезжает. Недавно она привозила коробки с разными документами о Форт-Уэрте – оставила их в моем сарае, чтобы не возить туда-сюда. Лиз путешествует по всей стране!
Ну да, я помню. Плотно закрытые коробки. Чарли помогала Эффи и какой-то странной женщине перетащить их в сарай.
– Лиз проезжала мимо и решила кое-что забрать оттуда, а меня будить не хотела, – продолжает Эффи. – Я, конечно, уже объяснила ей, что в Техасе лучше так не делать. Большую часть времени она живет в цивилизованных городах вроде Вашингтона и Лондона, правда ведь?
Лидия –
– Где он? – шиплю я Лидии.
Именно она научила меня никогда не произносить его имя вслух. Чтобы не давать ему власти над своими мыслями и чувствами.
– Да не было никакого воришки! – пытается прояснить ситуацию Эффи. – Я же говорю, это Лиз пробралась на мой задний двор. Мы с ней как раз обсуждаем карлика по фамилии Маджетт, который пытался построить в городе пыточную для своих жертв. Лиз знает
– Не сомневаюсь, она знает все о серийных убийцах.
Я все смотрю на нее и не могу оторваться. Знакомые сверкающие глаза. Дорогие очки в черепаховой оправе. Волосы убраны в модный растрепанный узел. На тонком левом запястье массивные часы «Брайтлинг». На правом – простой широкий серебряный браслет.
– Он умер, Тесси. – Первые слова от Лидии за семнадцать лет. Она ликует. – Я его убила.
– Конечно, умер! – тараторит Эффи. – Мистер Маджетт умер в тюрьме в 1896 году. Его повесили в «Мойэменсинге», Лиз, ты же сама мне рассказала, что он дергался минут пятнадцать.
Я жму на курок четыре раза.
Для чокнутой техасской девочки это не так уж и трудно.
Перебираюсь через него к рулю.
Ровно одиннадцать минут уходит на то, чтобы найти в темноте Дамбо, мой ориентир – большое дерево на западном берегу, одна ветка которого задрана в небо подобно слоновьему хоботу.
Самое жуткое место на озере. Опасный омут. Для рыбалки лучше места не придумать, но если здесь кто уйдет под воду, то на поверхность уже не всплывет. Мы с папой прекрасно проводили время на этом озере. Я потрошила рыбу и не блевала, а он цедил водку из баночек «колы» и блевал всегда.
