Старуха поведала слезливую историю своей жизни. Здесь были и порушенные надежды, и предательство, и коварство со стороны самых близких людей, и все это было приправлено изрядной долей мистики, в которую она же сама и не верила. Уже собираясь уходить, Краснов увидел фотографию на зеркале в прихожей. На него смотрела та самая психопатка, которая попала под колеса его машины. Только на фото она улыбалась и была довольно симпатичной. С определенной точки зрения ее даже можно было назвать красивой.
– Кто это? – не удержавшись, спросил Краснов.
– Мои внучки. Аню вы уже видели. Вторую зовут Марина, она старшая. Что-то не так?
– Нет, все в порядке. Знаете что, я возьмусь за это дело. Позвоню вам днем, тогда все и обсудим.
Спускаясь по ступенькам, он думал о том, какие сюжеты порой закручивает сама жизнь, сталкивая лбами совершенно незнакомых людей и причудливым образом переплетая их пути-дороги.
Он никому не говорил о своем решении закрыть агентство и начать новую жизнь: более спокойную, более определенную. И боялся лишь одного, что новая жизнь окажется слишком скучной и пресной. Но теперь все вдруг перевернулось, завертелось, перемешиваясь, как в калейдоскопе, когда не знаешь, какой узор получишь в итоге. Краснов хотел думать, что его ведет сама судьба, и решил ей довериться, а дальше – будь что будет.
Федюня смотрел на нее взглядом побитого щенка и старательно делал вид, будто не понимает, чего она от него хочет.
– Что это? – Аня с недоумением смотрела на фигурку ангела.
– Как что? Он был в твоем рюкзаке, точнее, выпал из него, пока ты спала.
– Федюня, я пока еще по-хорошему тебя прошу: верни, что взял.
– Так вот же, – он забрал из Аниной ладошки фигурку и помахал ею в воздухе. – Больше ничего не было, только эта невероятная вещица.
Аня уставилась на ангела. Федюня сошел с ума, если называет это творение криворукого слепого инвалида «невероятной вещицей». Еще слова подобрал какие-то идиотские. Но по его глазам она видела: парень говорит правду. Федюня вообще отличался патологической честностью, и если пытался врать, лицо выдавало его с потрохами. Аня сразу поняла, что он не врет, и все же хваталась за свою версию, как утопающий за соломинку. Ведь если Федюня не брал цацки, значит, искать их уже бесполезно. Можно попрощаться с мечтой о свободе в объятиях любимого мужчины.
Даня! Аня схватилась за голову и бросилась обратно в комнату.
– Тебе плохо? – заволновался Федюня.
– Да, мне очень плохо, – бурчала она, копаясь в рюкзаке. – Где этот долбаный телефон?
– На нем денег нет. – Димон с появлением спиртного заметно повеселел и, как ни странно, посвежел. Он протянул Ане ее телефон и игриво подмигнул.
Аня почувствовала, как закипает от ярости. Она выхватила телефон из руки Димона и хотела сразу же швырнуть трубку ему в голову, но сдержалась и сквозь зубы процедила:
– Какого черта ты взял мой телефон без спроса?
– Эй, полегче! – Димон поднял руки вверх и, обращаясь уже к Федюне, хмыкнул: – Федосыч, лучше сдавайся сразу, иначе нам хана. Бабы в эти свои дни неуправляемы, уж я-то знаю. Может, ты еще раз в магаз сгоняешь?
– Так я вроде все купил, – рассеянно ответил Федюня. – Там в пакете сухарики, в самом низу поищи.
– Боюсь, сухарики тут не помогут, нам бы… Ой!
Он едва успел увернуться от летящего в его сторону рюкзака.
– Ну вот, друг, посмотри, что творится. Я ее в свой дом пустил, обогрел, накормил, напоил, а она в меня сумками кидается. – В голосе парня звучала насмешка, но Аня была не в том настроении, чтобы перевести все происходящее в шутку.
– Федюня, собирайся, мы уходим. – Аня сдула с раскрасневшегося лица прядку волос, подняла с пола рюкзак и, осмотрев напоследок комнату, направилась к выходу.
– Димон, мы пойдем. Спасибо тебе за вечеринку, но ты сам все видишь.
– Да не парься, друг, – Аня не видела, но слышала, как Димон похлопал Федюню по плечу, – все нормально. Бабы – они такие: утром одно настроение, в обед другое, а вечером и подумать страшно, что ей в голову взбредет.
Они шли по улице, залитой не по-осеннему ярким солнцем. В город пришло бабье лето. Аня думала о чем-то своем, а Федюня копался в своей камере, перелистывая заснятые кадры. Вид у него при этом был рассеянный и глупый. Если бы не Аня, его бы, наверное, уже сбила машина, потому что он совершенно не смотрел себе под ноги.
– Федюнь, я пропала, – наконец заговорила Аня.
Парень вздрогнул и, отвлекшись от камеры, уставился на нее:
– В каком смысле пропала?
– Да, пожалуй, во всех. Даня меня теперь бросит, домой возвращаться нельзя, там Маринка запилит, а может быть, меня и вовсе уже полиция ищет.
Федюня, кажется, испугался, хотя старался не подавать виду.
– Ты не переживай, если меня даже и посадят, то тебе ничего не светит. Я ведь все одна провернула.
– И что думаешь делать? – Голос у Федюни дрожал.
– Пока не знаю. Для начала дай мне свой телефон, позвонить нужно срочно.
