–
– Вы как-то слишком спокойны, – старуха сидела на заднем сиденье, и Краснов время от времени ловил ее взгляд в зеркале заднего вида, – тот человек, он может быть опасен.
– Неужели вы за меня переживаете?
– Я опасаюсь, что вы можете не справиться. – Старуха дернула плечом. – Не забывайте, у него Марина. Почему мы не можем обратиться в полицию?
– Приехали, – вместо ответа бросил Евгений. Старуха осталась сидеть, ожидая, что он выйдет и откроет для нее дверь, а он продолжал сидеть как ни в чем не бывало.
– Прошу вас пойти со мной, – не дождавшись, выдавила она из себя. – Много времени это не займет.
Он не стал спорить. Все же пришлось вылезти из машины и открыть ей дверцу. Она кивнула, подавая Евгению руку, и даже удостоила улыбки.
– Аня ничего не знает о своей сестре, – инструктировала старуха, пока они шли по больничным коридорам, сопровождаемые эхом собственных шагов. – Не думаю, что подобные новости положительно повлияют на ее состояние.
– Разумеется. Зато ей наверняка станет легче, как только бабуля, которую она обокрала, переступит порог палаты. – Евгений и не думал язвить, слова вылетели сами собой. Старуха вызывала в нем странные и противоречивые чувства. С одной стороны, ему было ее жаль, с другой же хотелось послать ко всем чертям за ее надменность и высокомерие.
– С этим я как-нибудь справлюсь.
– Тогда зачем потащили меня с собой?
– Для подстраховки. Или вы уже забыли, при каких обстоятельствах ее похитили?
Дабы не накалять обстановку, Евгений решил промолчать.
Аня полусидела на кровати, подогнув колени, и что-то рисовала в блокноте. Увидев посетителей, сунула блокнот под одеяло и уставилась на них большими серыми глазами. Евгений почему-то подумал, что глаза у нее похожи на льдинки. Наверняка кто-то уже говорил ей об этом.
– Елизавета Петровна, – испуганно заблеяла девушка, – я…
– Только не волнуйся, детка, тебе нельзя. – Старуха придвинула стоящий у стены стул к ее койке. – Как ты себя чувствуешь?
– Хорошо.
– Я рада. Врач сказал, что ты родилась в рубашке. – Старуха попыталась взять руку девушки в свою, но та дернулась, точно обожглась.
– Где Даня? Он приходил ко мне.
– Я не знаю, детка. – Старуха оглянулась на Евгения в поисках поддержки. Сыщик пожал плечами, мол, откуда мне знать.
В палату заглянула медсестра, смерила их неодобрительным взглядом и выпалила:
– Кто разрешил вам войти? У нас тихий час, посещение больных запрещено.
Краснов обрадовался ее появлению, подхватил медсестру под локоток и вывел в коридор.
– Что вы себе позволяете? – запоздало возмутилась медсестра. – Я охрану позову.
– Не надо охрану, я из полиции.
Девушка сразу успокоилась и переменила тон. Удивительно, как люди доверчивы. Даже не попросила показать удостоверение.
– Как-то поздно вы спохватились, господин полицейский! У нас тут человек с шестого этажа сиганул, а вам и дела нет.
Краснов уже хотел сказать, что он здесь не по этому делу, когда словоохотливая девушка кивнула на дверь Аниной палаты со словами:
– Влез на подоконник и спрыгнул. Ну не псих? И как он только в палату попал, ведь никого не пускали к Соломатиной.
– Как вы назвали психа?
– Никак не назвала, – вытаращила глаза медсестра, – слушайте, вы точно из полиции?
– Точно-точно, – он достал из бумажника пятьсот рублей, – вот мое удостоверение. Похож?
– Вылитый – Женщина, кажется, даже не посмотрела на купюру, которая уже оказалась у нее в кармане. – Даниил его звали, больше ничего не знаю. Каким-то образом пробрался в палату к пациентке и сиганул из ее окна вниз.
– А раньше вы его здесь никогда не видели?
– Нет. Его вообще никто не видел. Если бы не тело на асфальте, ничего бы и не узнали. Голова у него лопнула, как арбуз.
– Обойдемся без подробностей. – Евгений не был брезгливым, но сейчас его почему-то замутило. – Я, с вашего позволения, вернусь в палату?
– Да, пожалуйста, – равнодушно ответила она. – Тогда позже загляну, нужно будет укол поставить.
– Мы скоро уйдем, – пообещал Евгений и подмигнул вмиг раскрасневшейся барышне.
