Пальцы Сидзуны мягко легли на клавиши, и она сделала вдох и выдох полной грудью, настроившись.
— Да.
Она не достала нотной тетради, она играла по памяти с замиранием сердца, едва дыша. Звучание клавиш фортепиано разлилось по каждому уголку дома, умиротворяющая, минорная мелодия завладела душой исполнительницы. Она мечтала, она грустила и радовалась одновременно. Ами хоть и множество раз слышала, как играет её сестра, отчего-то сейчас чувствовала нечто необыкновенно прекрасное, но в то же время печальное и необъятное.
Мама вошла в гостиную и остановилась у дивана, всецело проникаясь и между тем испытывая гордость за дочь. Каждая нота затрагивала сердце, вкрадывалась в сознание и вызывала как улыбку, так и слёзы. Пусть Сидзуна играла редко, зато каждый раз чувственно, возвышенно. Большей отрады для мамы и не было, ведь это она обучала старшую дочь игре на фортепиано.
— «Нежность» Шопена… — вздохнула женщина и блаженно улыбнулась, когда фортепиано затихло. — Жаль, что так быстро закончилась.
— Очень, — прошептали губы исполнительницы, и её потухший взгляд устремился куда-то вниз.
— Что это на тебя нашло? — усмехнулась Ами, с особым интересом всматриваясь в образ Сидзуны, словно что-то там искала. — Давно ты не садилась за инструмент, — по-прежнему не понимала сестрёнка, оставаясь восторженной.
Блондинка мягко улыбнулась и взяла во внимание её задумчивое лицо:
— Захотелось сделать маме приятное, — это была правда, но лишь отчасти. Она понимала, что члены семьи думают на этот счёт на самом деле, но всеми силами отрицала, что эта игра — самовыражение, что её действительно тяготит кое-что, и ей хочется выплеснуть чувства наружу через музыку. В такие моменты Сидзуна всегда очень благодарит маму за полученный навык, за возможность без слов облегчить свою ношу. Она поднялась со стула и закрыла крышку инструмента. — Я пойду.
— Я с тобой, — вскочила с места воодушевлённая Ами, желающая подробнее узнать о произошедшем.
— Нет, я хочу побыть одна. Лучше помоги маме накрыть на стол, сейчас отец вернётся с работы, — твёрдо заключила блондинка, направляясь к выходу. Ами по-детски надула губы, но не ослушалась.
Сидзуна вышла на задний двор под пение сверчков и задрала голову к небу, усыпанному миллионами блистающих звёзд, — самое время прогуляться в одиночестве, взвесить всё и подумать. Заглянув в небольшую пристройку, девушка выгнала оттуда велосипед и тихонько побрела в сторону пролегающей рядом с домом дороги, но замерла на месте, когда услышала знакомый бас:
— Куда собралась?
Она обернулась на голос и, прищуриваясь, всеми силами сквозь мрак постаралась рассмотреть силуэт, располагающийся на веранде. Никотиновая дымка заструилась в воздухе.
— А ты почему тут, раз вернулся?
— Отдыхаю от суеты, — криво улыбнулся мужчина. — А вот тебе не следует одной гулять по городу в такую тьму. Уже десять, между прочим.
— Нравоучениями будешь прикармливать? — она подошла почти вплотную, оставив велосипед на земле, и устремила взгляд вверх, прямо в его серые глаза. Он принял этот жест.
— Брось. Просто волнуюсь. Брат твой старший как-никак. Головой за тебя отвечаю.
— Вы с Юихо расстались? — поспешила перевести тему Сидзуна.
— С чего взяла? — он продолжал заглядывать в серо-лиловые глаза девушки, затягиваясь время от времени и выпуская белоснежную дымку в сторону.
— Домой приходишь в последнее время — не похоже на тебя. Да и дымишь как паровоз, — прищурилась сестра и сложила руки на поясе. Где-то внутри себя она бранила любимого брата за его вредную привычку, но говорить об этом вслух было бессмысленно в силу его непростого характера и взглядов на жизнь.
— Проницательная, — Рю затянулся напоследок и, выпустив струйку дыма, затушил сигарету о пепельницу, стоящую на периле. — Не подходим мы друг другу.
— Отчего ж?
Мужчина приобнял за талию сестрёнку и погладил по макушке:
— Есть девушки, которым нужна забота и ласка. Вот как тебе, например. А есть те, кому нужен богатый папочка, — он говорил мягко и успокаивающе, продолжая гладить сестру по голове. — Так вот я не буду с девушкой, у которой материальные блага на первом месте.
— Понятно, — вполголоса прокомментировала Сидзуна и опустила потухший взгляд.
— Деньги, конечно, важны, но и чувства не на последнем месте. И я рад, что ты, моя сестра, понимаешь меня. Ты умница. И тебе очень нужен человек, который будет о тебе в первую очередь заботиться.
В разуме Комацу снова вспыхнул образ Какаши, который и без того было достаточно сложно выбросить из головы: высокий, статный, красивый, заботливый…
Заботливый.
— Как сказал Кимура: «стерва». Поэтому мне не светит, — Сидзуна пожала плечами и выдавила из себя горькую улыбку.
— Кимура? Это бывший твой, с которым ты два года назад рассталась?
— Он самый.
— Вы были не настолько близки, что ты зовёшь его по фамилии?
— Зову так из принципа, — сдвинула брови девушка.