Алек бросился на Аластора. Схватка была отчаянной: он ударил существо с силой, достаточной, чтобы повалить валун, и, обернув руки вокруг его талии, рванул его к бетонному полу. Ярость питала каждый его удар, и чёрная кровь сочилась изо рта Аластора, капая в лужу, расширяющуюся вокруг его головы. Аластор попытался схватиться за него, но скорость и неистовая решимость Алека мешали ему удержать хватку. В конце концов, Аластор поднял ногу и с силой ударил его в рёбра, откинув назад. Алек врезался в металлический стул, но тут же поднялся, схватив его за ножки.
Развернувшись, Алек обрушил металл на лицо Аластора, заставив его пошатнуться. Он снова поднял стул и, не теряя времени, вновь ударил существо по голове. Аластор рухнул на колени, и Алек тут же рванулся к Еве, не упуская возможности быть рядом с ней в тот момент, когда это было нужнее всего.
Алек сорвал ремень, удерживавший голову Евы, и осторожно приподнял её подбородок. Он раздвинул её губы и коснулся их своим ртом, глубоко выдыхая, чтобы передать ей ту силу, что копилась в его теле. Магия покалывала его горло, будто живое пламя, переходя от него к Еве. Его ладони обхватили её лицо, и он ощущал, как её щеки постепенно согревались с каждым вдохом, что он дарил ей. Высвобождение силы изматывало его до предела, дрожь пробегала по телу, и усталость давила на него грузом.
Сзади раздалось зловещее шипение. Алек повернулся как раз вовремя, чтобы перехватить кулак Аластора, метивший в его лицо. Удар был такой силы, что его отбросило в сторону, и он наткнулся на поднос, заваленный инструментами для татуировок. Пара ножниц упала на пол в нескольких шагах от него, и Алек потянулся к ним, но прежде чем он успел дотянуться, нога Аластора ударила его в живот. Ребра Алека хрустнули, боль огненной спиралью прошлась по всему телу. Задыхаясь, он отбросил боль в сторону и, собрав силы, пополз к ножницам. Аластор уже замахнулся для очередного удара, но Алек перекатился на спину и, собрав всю свою мощь, поднялся, сжав ножницы обеими руками.
Зарычав от боли, он вонзил лезвие в верхнюю часть бедра Аластора. Тот взревел, когда Алек продолжал прорезать мышцы до самого колена. Бедро существа раскрылось, как разорванное мясо, и чёрная кровь хлынула, заполняя пространство между изуродованными тканями. Алек вытащил ножницы и встал на ноги, раздвоив лезвия, как два импровизированных клинка. Он кружил вокруг раненого врага, готовый к следующей атаке, пока Аластор корчился на полу, выплёвывая гневные угрозы:
— Я вырвусь из той дыры в Подземном мире! И когда это случится, я убью всех, кого ты любишь! — прошипел Аластор, сжимая зубы.
— Мы будем ждать, — ответил Алек, присев рядом. Он прижал лезвия ножниц к шее Аластора, вонзив их глубоко в мышцы. Кровь фонтаном вырвалась из разрезов, и Алек успел отшатнуться, избегая брызг.
Тело Аластора задёргалось и затихло. Подвал погрузился в зловещую тишину, нарушаемую только тяжёлым дыханием Алека. Он нащупал свои раны, проверяя, насколько серьёзны повреждения. Восстановление шло медленнее обычного, и ему необходимо было вернуться в Тартар, пока силы окончательно не покинули его, превращая в смертного. Бросив ножницы, он осторожно подошёл к Еве. Перед тем как коснуться её лица, он вытер руки о джинсы, очищая их от крови. Снова приподняв её подбородок, Алек откинул волосы Евы и выдохнул ту огненную энергию, что привела его сюда — силу, пробуждающую кровь Древнего Оракула.
— Ева? — негромко произнёс он, пристально изучая её лицо.
По комнате пронёсся ветер, и подвешенная лампочка на потолке закрутилась, отбрасывая хаотичные всполохи света. Вокруг них заволокло дымом, и Алек услышал удалённый смех Пифии.
— Пифия! — в отчаянии закричал он. — Я опоздал? — Но Оракул не ответила. Её смех лишь усиливался. — Пифия! Ответь мне!
Внезапная вспышка света осветила Еву, и Алек отпрянул назад. Когда ветер и дым рассеялись, тело Евы засияло ярким янтарным светом. Вибрации, исходящие от её тела, очерчивали её контуры, пока свет не поднялся над ней, словно рой золотых светлячков. Ева резко вдохнула, и мерцающие огоньки стремительно вернулись в её тело, врываясь с глухим хлопком.
— Ева? — прохрипел Алек, ковыляя к ней.
Её глаза засверкали ярким золотом, и тихий, незнакомый смех сорвался с её губ.
— Благодарю тебя, юный бессмертный, — прошелестела она.
— Пифия? — Его сердце ёкнуло, когда глаза Евы закатились. Он осторожно прислушался к её дыханию, убедившись, что оно всё ещё ровно.
Стиснув зубы от боли, пронзившей рёбра, Алек освободил её от пут, просунул одну руку под её шею, другую — под колени и медленно понёс к выходу, превозмогая каждое движение. Силы стремительно покидали его, тянув обратно в Тартар, но он боролся с этим желанием. Пробравшись к двери, он бережно положил Еву на траву перед домом.
Сирены прорезали ночную тишину, и красные и синие огни замигали вокруг. Алек поднял руки, готовый сдаться.
Шиллинг загибал свои потрескавшиеся, мозолистые пальцы, перечисляя сухие факты:
