— Ролевики? Что это за чертовщина? — нахмурился Шиллинг, его лицо прорезали глубокие морщины.
— Это студенты, устраивающие живые ролевые игры, — пояснил Джеймс. — Они переодеваются в костюмы и ведут себя как персонажи из игр или книг. Те, кто снимал это видео, нарисовали на лицах полумесяцы и притворялись вампирами, крадучись по кампусу.
— Странные люди, — пробормотал Шиллинг. — А номера машины удалось разглядеть? Мы можем узнать владельца?
— К сожалению, качество слишком плохое для этого, но мы разослали ориентировки и отправили патрульных опрашивать район.
— Нашли что-нибудь в машине Евы?
Джеймс покачал головой.
— Пока подробностей нет, но она была тщательно вычищена.
Шиллинг машинально щелкнул ручкой.
— Должна быть какая-то связь между этими жертвами.
— Кроме того, что обе учатся в одном университете, нам не удалось найти ничего общего. Ни совместных занятий, ни общих друзей или увлечений. Даже телосложение и этническая принадлежность разные. Очевидно, он ищет что-то конкретное, понятное только ему, — сказал Джеймс.
— Чёрт возьми, — Шиллинг потер уставшие глаза. — Мы что-то упускаем, и время поджимает. Он убил последнюю жертву меньше, чем через сорок восемь часов после похищения. Если мы не найдём Еву живой до завтрашнего рассвета, ночью мы обнаружим её труп.
От удара щека Евы вспыхнула огнём, и на глаза навернулись слёзы от яркого света люминесцентной лампы, слепящего её. Она попыталась поднять руки, чтобы стереть слёзы, но не смогла пошевелиться. Боковым зрением она уловила тень, нависшую над ней.
— Ну вот, ты очнулась, — издал он хриплый рык.
Ева попыталась вырваться, но крепкие ремни, сковывающие её руки и ноги, врезались в кожу, причиняя боль. Она чувствовала, как на запястьях и лодыжках выступают горячие капли крови, стекая на холодный бетонный пол. Ремень, перетянувший лоб, не позволял ей отвернуться, когда он наклонился ближе.
— Пожалуйста… Я больше не буду. Отпусти меня, — прошептала она, едва сдерживая отчаяние.
— Мы оба знаем, что для этого уже слишком поздно, — произнёс он без тени сочувствия.
Ева зажмурилась, чувствуя, как его слова погружают её в ужас. Словно в подтверждение, он начал стягивать кожу со своего лица, обнажая сущность чудовища, что скрывалась под маской. Её грудь сотрясали беззвучные рыдания, мышцы напряглись от страха.
— Не борись, — последнее слово он прошипел, растягивая каждый звук. — Борис-с-сь.
Скрип колёс раздался громче, когда он придвинул к ней инструментальный столик. Зловонный запах разложения окутал её, пока он рылся среди металлических инструментов, отчего Еве стало ещё хуже.
— Теперь нет нужды соблюдать вежливость. Это… освежает, не находишь? — его голос зазвучал с мрачной иронией. — Хочешь узнать моё настоящее имя?
Ева закрыла глаза, отвергая его слова.
— Аластор, — с явным удовольствием произнёс он. Раздался звук отвинчиваемой крышки, затем бульканье какой-то жидкости. — Слышала обо мне? Вспомни, твоя бабушка рассказывала тебе сказки о Великом мстителе?
Он взял ножницы, разрезая что-то вроде плотной бумаги. Услышав имя, Ева напряглась. Это имя напомнило ей обрывок далёкого воспоминания. В детстве её бабушка рассказывала о нём. Она мысленно вернулась в те годы, пытаясь вспомнить каждый момент рядом с ней.
