Брендель покачал головой. «Сиэль оставит его в гавани. Вы с Хипамирой уже вышли. Я должен оставить кого-то в гавани на случай чрезвычайной ситуации. Что касается вас, оставайтесь здесь и выздоравливайте. Это приказ Господа. “
«Но я уже использовал святую воду. Мои раны уже зажили. Я просто немного слаб в лучшем случае. Хотя я не могу сражаться, я все еще могу использовать свою власть Мироходца», — слабо возразила Метиша. Говоря о травмах, Брендель не мог не смотреть на ее грудь. Первоначально шокирующая рана действительно постепенно зажила под мощным воздействием святой воды. Теперь под изодранной броней виднелись большие пятна белоснежной кожи и соблазнительные изгибы, которые только-только начали развиваться.
Брендель кашлянул и тут же смутился.
Метиша наконец заметила, что выражение лица ее Лорда было немного странным. Она посмотрела вниз и тут же покраснела. Она закусила губу и поспешно прикрыла обнаженное тело руками. Если бы в этой ситуации оказался кто-то другой, он бы неизбежно разозлился. Однако Метиша, со свойственным ей темпераментом, ничего не могла сказать. Атмосфера между ними была немного неловкой.
Через некоторое время Брендель пробормотал: «Не волнуйся, моя маленькая принцесса. Я уже все устроил. Я не буду шутить о безопасности Юры. Ты должен понять».
Метиша хмыкнул в ответ.
Но через некоторое время она все еще волновалась и шептала: «Почему бы нам не взять с собой Андрике? Она еще может сражаться».
Брендель все еще качал головой. “Нет необходимости. Вы с Мефистофелем не можете драться. Хипамира тоже без сознания. Только Андрике может драться. Мне будет спокойно, только если она останется здесь”. После этого он поднял голову и посмотрел в сторону другого входа в долину. «Скелеты Мадары должны были прийти оттуда. люди Кирлутца а не должны быть слишком далеко…»
Метиша тоже посмотрел на другой вход в долину. Зеленая долина отражала опьяняющую зелень под солнечным светом. Она вдруг сказала: «Может быть, есть кто-то, кто может помочь вам, мой Лорд».
“ВОЗ?” Брендель повернул голову.
«Этот скелет. Не говорите мне, что вы забыли о нем, милорд».
“Кротт. Он еще жив?” Брендель, наконец, вспомнил беднягу и удивленно спросил.
— Да, и сэр Джон Лорисон тоже хочет вас видеть.
Брендель был ошеломлен, а затем кивнул. Оба на какое-то время замолчали. Казалось, они оба знали, что есть проблема, о которой они еще не задавали, но оба беспокоились о чувствах друг друга и не хотели проявлять инициативу, чтобы говорить. Через некоторое время Брендель слабо сказал: «Метиша, твоя сестра…»
“Я уже знаю. ” Метиша тяжело покачала головой. — Ни слова больше, мой Лорд.
Брендель посмотрел на девушку Серебряного Эльфа. Метиша опустила голову и не сказала ни слова. Это заставило его чувствовать себя немного неловко. — Неужели ничего?
Метиша некоторое время молчал. Затем она сказала: «После того, как Серебряные Эльфы умирают, они отправляются в место под названием Альфхейм. Это священная и мирная долина — Священная Серебряная Долина. Это духовный дом Серебряных Эльфов. Однажды я увижу свою сестру., отец и мать там. Они только что достигли этого прекрасного рая передо мной “.
«Хотя это звучит красиво, я надеюсь, что Метиша сможет остаться со мной навсегда и жить в этом мире».
«Мой Лорд, вы действительно не знаете, как утешать людей». Метиша чуть не рассмеялся. «Кроме того, мой Господь тоже состарится. Однажды я покину своего Господа».
«Хорошо. Когда придет время, я пойду с тобой в этот Альвхейм».
«Это не годится. Это святая земля Серебряных Эльфов. Мой Лорд, вы человек. Вы не можете войти».
«Это не обязательно правда. Я Мироходец. Разве я не могу путешествовать по планам?»
«… Вы слишком упрямы, мой Лорд».
…
Это был второй раз, когда Брендель увидел нежить Рыцаря-тамплиера. Он опустил голову и сел под высокой белой скалой. Казалось, он глубоко задумался. Конец его длинного плаща сполз на землю. Это был пронзительно-красный цвет, как будто это был конец героя. Перед ним был вставлен ржавый меч. Луч золотого солнечного света спустился с верхушек деревьев и засиял на рукояти. Драгоценные камни на рукояти ярко сияли, как будто они рассказывали историю, произошедшую до того, как прошло время.
Сэр Джон Лорисон сидел позади меча. Его травмы, казалось, почти зажили — по крайней мере, на поверхности. Однако золотое пламя в его глазницах было намного тусклее.
— Ты здесь, юный рыцарь. Почувствовав прибытие Брендель, Лорисон поднял голову. На его глубоко вдавленном черепе ярко сияла золотая корона.
«Я не рыцарь». Брендель показал халранскую Гайю, которую он нашел с большим трудом. «Я воин, фехтовальщик, но не рыцарь».
— Все равно. С уходом жизни время приобретает в моих глазах другое значение. Знание прошлого уже не связывает какой-то вечный смысл. Нежить ответила: «В моих глазах рыцарь — это не личность, а символ благородства. Он символизирует человека, который преследует определенные цели. Я вижу вашу настойчивость. Зачем отрицать это? ты. “
