— Моей дочери сейчас двенадцать лет. Очень скоро у нее наступит критический возраст, и тогда никто из нас уже не сможет предотвратить катастрофу: природа и удобный случай встретятся, как трут и искра. Благодаря вашему вмешательству теперь это стало гораздо более вероятно. Полагаю, вы удовлетворены.
— Мы считали, что обязаны взять ее на свое попечение, доставив сюда. Вы же предпочли спрятаться в горной пещере — хотя как при вашем уме вы могли надеяться на то, что вас не отыщут, я до сих пор не в силах понять.
— По-видимому, мой уважаемый Президент, вы не в силах понять очень многого, начиная с отношений между матерью и ее ребенком. Если вы хоть на секунду могли поверить, будто я отдам свою дочь на попечение — на попечение! — целой армии мужчин, помешанных на сексуальности, мужчин с грязными ногтями, воняющих застарелым потом, мужчин, чьи тайные помыслы будут ползать по ее телу, как тараканы, — если вы думали, что я подвергну свое дитя такому испытанию, то вы, мой уважаемый Президент, еще глупее, чем я в ваших глазах.
Не успел он ответить, как раздался стук в дверь, и вошел брат Луи с двумя стаканами шоколатла на деревянном подносе. Он опустил поднос на стол и пугливо поклонился, улыбаясь Президенту, в надежде, что его попросят остаться; однако отец Макфейл кивнул на дверь, и юноша неохотно покинул комнату.
— Так что же собирались делать вы? — спросил Президент.
— Я хотела продержать ее в убежище до тех пор, пока не минует опасность.
— О какой опасности вы говорите? — Он подал ей стакан.
— Думаю, вам понятно, что я имею в виду. Где-то существует искуситель — змей, так сказать, — и я хотела предотвратить их встречу.
— С ней еще мальчик.
— Да. И если бы вы не вмешались, оба они были бы под моим наблюдением. Сейчас же они могут быть где угодно. Впрочем, у лорда Азриэла их нет.
— Не сомневаюсь, что он будет их искать. У мальчика нож с необычайными возможностями.
Уже одного этого довольно, чтобы пуститься за ними в погоню.
— Вы правы, — согласилась миссис Колтер. — Мне удалось сломать этот нож, но он умудрился починить его.
Президент увидел на ее лице улыбку. Уж не восхищается ли она этим жалким мальчишкой?
— Мы знаем об этом, — сухо ответил он.
— Ах вот как? Должно быть, брат Павел стал расторопней. Прежде он не прочел бы этих новостей и за месяц.
Она пригубила шоколатл, жидкий и безвкусный. «Что ж, — подумала она, — это вполне в духе здешней скучной братии — распространять свое праведное воздержание на ни в чем не повинных посетителей».
— Расскажите мне о лорде Азриэле, — попросил Президент. — Все, что знаете.
Миссис Колтер устроилась поудобнее и стала рассказывать — не все, но на полную откровенность с ее стороны он и не рассчитывал. Она поведала ему о крепости, о союзниках, об ангелах, о копях и о литейных.
На лице отца Макфейла не дрогнул ни единый мускул; его деймон-ящерица ловил и запоминал каждое слово.
— Как же вы сюда попали? — спросил он.
— Угнала гироптер. У него кончилось топливо, и я бросила его на пустыре неподалеку отсюда. Остаток пути прошла пешком.
— Лорд Азриэл очень старается найти девочку и мальчика?
— Конечно.
— Полагаю, больше всего ему нужен нож. Вы знаете, что у него есть имя? Скальные мары с севера зовут его «божья погибель». — Президент пересек комнату и выглянул из окна в галерею. — Разве не это задумал лорд Азриэл — погубить Властителя? Есть ведь и такие, кто утверждает, что Бог уже умер. Видимо, Азриэл не из их числа, иначе он не лелеял бы честолюбивый замысел убить его.
— Но где ваш Бог, если он еще жив? — спросила миссис Колтер. — Почему он молчит? В начале мира Бог ходил по саду и разговаривал с Адамом и Евой. Потом он стал понемногу отдаляться, и уже Моисей слышал только его голос. Позже, во времена Даниила, он состарился — его называли Ветхий Днями. А где он теперь? Жив ли еще, только немыслимо стар, немощен и безумен, не способен ни мыслить, ни действовать, ни говорить, ни даже умереть — пустая скорлупа, внутри которой все давно сгнило? И если так оно и есть на самом деле, разве не будет высшим благодеянием, истинным доказательством нашей любви к Богу найти его и преподнести ему в дар смерть?
Внешне спокойная, миссис Колтер чувствовала приятное возбуждение. Она не поручилась бы за то, что выйдет отсюда живой, но ее пьянила возможность говорить такие вещи в лицо этому человеку.
— А Пыль? — спросил он. — Что вы, с головой погрязшая в ереси, думаете о Пыли?
— Ничего не думаю, — сказала она. — Я не знаю, что это такое. И никто не знает.
— Понятно. Что ж; с самого начала нашей беседы я напомнил вам, что вы под арестом. Наверное, пора подыскать вам место для ночлега. Вам будет удобно, никто вас не тронет, но уйти вы не сможете. А завтра потолкуем еще.
Он позвонил в колокольчик, и почти сразу вошел брат Луи.
— Проводите миссис Колтер в лучшую комнату для гостей, — сказал Президент. — И заприте ее там.
