— Понятно, — сказал он. — И вот что еще, Ксафания: мистер Василид сообщил нам, что взрыв их бомбы не только привел к тому, что под мирами разверзлась бездна, но и так основательно нарушил структуру вселенной, что повсюду возникли разломы и трещины. Где-то поблизости должен быть проход вниз, к краю этой бездны. Я хочу, чтобы вы его отыскали.
— Зачем это вам? — резко спросил Огунве.
— Я собираюсь покончить с Метатроном. Но моя роль уже почти сыграна. Моя дочь — вот кто должен жить, и наша задача состоит в том, чтобы оградить ее от атаки всех сил царства и помочь ей найти дорогу в более безопасный мир — ей, мальчику и их деймонам.
— А что будет с миссис Колтер? — спросил король.
Лорд Азриэл провел рукой по лбу.
— Я не стал бы ее тревожить, — сказал он. — Оставьте ее в покое и защищайте по мере возможности. Хотя… пожалуй, я к ней несправедлив. Что бы ни натворила Мариса, она никогда не переставала меня удивлять. Но все мы знаем, что следует делать
Миссис Колтер лежала в соседней комнате, на кровати лорда Азриэла. Услыхав за стеной голоса, она пошевелилась, потому что спала некрепко. Потом она окончательно стряхнула с себя тревожный сон; ее грызла смутная тоска.
Деймон ее сидел рядом, но она не хотела перебираться ближе к двери; ей просто хотелось слышать голос лорда Азриэла, а что именно он говорил, ее не интересовало. Она подумала, что они оба обречены. Подумала, что обречены все.
Наконец она услышала, как поблизости закрылась дверь, и встала с постели.
— Азриэл, — позвала она, переступив порог соседней комнаты и входя в круг теплого света гарной лампы.
Его деймон тихонько заворчал; золотая обезьяна низко наклонила голову, успокаивая его. Лорд Азриэл сворачивал большую карту и не обернулся.
— Азриэл, что нас ждет… всех нас? — спросила она, усаживаясь.
Он с силой потер глаза. Его лицо осунулось от усталости. Сев напротив нее, он облокотился на стол. Их деймоны вели себя очень тихо: обезьяна скорчилась на спинке стула, снежный барс уселся рядом с лордом Азриэлом и замер в настороженной позе, не сводя с миссис Колтер немигающих глаз.
— Ты слышала? — в свою очередь спросил он.
— Кое-что. Мне не спалось, но я не подслушивала. Где Лира, кто-нибудь знает?
— Нет.
Он до сих пор не ответил на ее первый вопрос и не собирался этого делать, да она и не рассчитывала на ответ.
— Нам следовало пожениться, — сказала она, — и воспитать ее вместе.
Это было так неожиданно, что он моргнул. Его деймон испустил едва слышное, мягчайшее ворчание — оно исходило, казалось, из самой глубины его глотки — и улегся на полу, вытянув лапы вперед, как сфинкс. Сам Азриэл промолчал.
— Я не могу вынести мысли о небытии, Азриэл, — продолжала она. — Пусть будет что угодно, только не это. Раньше я думала, что боль хуже… вечная пытка… мне казалось, это самое худшее… Но пока ты в сознании, это все равно лучше, правда? Лучше, чем ничего не чувствовать, чем просто кануть во мрак и отключиться от всего на веки вечные.
Он по-прежнему только слушал — сосредоточенно, не сводя с нее глаз; сейчас ему не было нужды отвечать. Она сказала:
— На днях, когда ты с такой горечью говорил о ней и обо мне… я думала, ты ее ненавидишь. Я могу понять, отчего ты ненавидишь меня. Сама я никогда не питала к тебе ненависти, но могу понять… мне ясно, за что ты можешь меня ненавидеть. Но я не понимала, почему ты возненавидел Лиру.
Он медленно отвел взгляд в сторону, потом снова посмотрел на нее.
— Помнишь, перед тем как покинуть наш мир, ты сказал одну странную вещь? — продолжала она. — Это было на Свальбарде, на вершине горы. Ты сказал: пойдем со мной, и мы навсегда уничтожим Пыль. Помнишь? Но ведь тогда ты солгал: ты собирался сделать прямо противоположное. Теперь я это понимаю. Почему ты не поделился со мной своими настоящими планами? Почему не, сказал, что на самом деле хочешь защитить Пыль? Ты мог бы сказать мне правду.
— Я хотел, чтобы ты пошла вместе со мной, — ответил он негромким, хриплым голосом. — И мне показалось, что ты предпочтешь услышать ложь.
— Да, — прошептала она, — я так и подумала. Ей не сиделось на месте, но не было и сил на то, чтобы встать. На мгновение ее одолела слабость: голова закружилась, все звуки куда-то отступили, в глазах потемнело, — но почти сразу же все ощущения вернулись, еще более безжалостные, чем прежде, а вокруг ничего не изменилось.
— Азриэл… — пробормотала она.
Золотая обезьяна осторожно протянула руку к лапе снежного барса. Мужчина наблюдал за ними молча, и барс не шелохнулся; его взгляд был прикован к миссис Колтер.
— Ах, Азриэл, что с нами будет? — снова спросила та. — Неужели это конец всему?
Он ничего не сказал.
