— Юзуру, я дам тебе обещание.
— Обещание?
— Я не собираюсь искать легкого пути. Я не собираюсь никого предавать. Если я начну ныть… — уголки губ его дрогнули в улыбке. — Вот этой самой рукой меня и стукнешь.
— …
Юзуру тоже улыбался:
— А ты просто дашь мне сдачи.
— Не дам.
— Как знать.
Юзуру счастливо улыбался, радуясь, что Такая снова стал самим собой.
Но все равно он изменился.
Семена перемен уже дали ростки.
Наоэ, стоя внизу, смотрел на двоих друзей. Опустил глаза — и тут сзади раздался голос:
— Почему бы тебе не подняться наверх, вместо того, чтобы молча тут стоять?
У подножия лестницы стоял юноша в белом плаще. Косака Дандзе. Наоэ оглянулся, казалось, ни капельки не удивившись. Косака тихо усмехнулся и медленно поднялся по ступеням:
— Похоже, Кагетору еще на сувениры не разобрали.
— С ним так просто парочкой оншо не справишься.
Косака остановился рядом с Наоэ и перевел взгляд на Такаю и Юзуру:
— Ммф, так ты привез сюда Нариту Юзуру?
Наоэ осторожно отозвался:
— Это ведь ты присоветовал держать его на виду, Косака Дандзе.
Косака фыркнул:
— Не поспоришь. Наверное, только он способен высвободить силы Кагеторы, а?
— Почему бы тебе не перестать лить воду и просто не рассказать? Об истинной сущности Нариты Юзуру? Что же он за человек такой, чтобы быть угрозой всем Шести Мирам?
Косака слабо улыбнулся:
— Почему ты расспрашиваешь меня? Разве не быстрее было бы узнать ответ от твоего господина, лорда Уэсуги Кэнсина?
— ! Что?!
Наоэ побледнел, а Косака добавил:
— Сдается, Кагетора не так уж далек от того, чтобы вернуть память, так?
Наоэ слегка помрачнел. Будто специально выводя его из себя, Косака промурлыкал:
— Аа, но тут, как говорится, что посеешь, то и пожнешь, ммм, Наоэ? Ничего хорошего не выйдет из попыток увильнуть с пути. Все же ты переспал с любимой своего господина и все такое… Позволил дороге вассала свернуть на обочину.
У Наоэ перехватило дыхание, но Косака безжалостно продолжал:
— Так что, Наоэ? Каково это даже собственную честь переступить, дабы насытить желания? Ты так хотел Минако? Так ненавидел Кагетору?
— … Лжешь!
— При тогдашней резне, на самом деле, можно было и воздержаться… Аа, ну да. В смуте при Отатэ, четыреста лет назад, ты возглавлял тех, кто довел Кагетору до смерти, или я не прав? Вы двое, в море взаимной ненависти… думаю, там тебе подохнуть самое место и было.
— Нет! — Наоэ впился взглядом в Косаку и возвысил голос. — Взаимная ненависть? Я никогда не ненавидел его! Вообще никогда!
— Тогда зачем украл у него Минако? Так сильно возжелал эту женщину? Так сильно хотел разорвать связь между господином и вассалом?
— Нет… неправда!.. Я!
Косака холодно перебил его:
— Ты зашел так далеко, что превратил давнюю трагедию в комедийное действо… изнасиловал Минако, с помощью каншо переселил в ее тело Кагетору… а она носила твоего ребенка.
— !
— И не надо оправдываться, якобы перед угрозой со стороны Оды другого выхода не было, Наоэ. Прежде всего, ты переселил Кагетору в тело Минако. В тело, над которым ты надругался, в котором зачал ребенка… в тело Минако. Ну да, убить Минако — то же самое, что получить Кагетору. Выгнать душу возлюбленной из тела, занять его, чтобы сделать своим и продолжать жизнь. Естественно, Кагеторе такая идея была сильно не по нраву. Но с этим своим мерзким умением ты преступил его несогласие. Это отвратительное умение совершать каншо над другими!
Наоэ оцепенел, распахнув глаза.
— Поблагодари бога, что Кагетора хоть в своем уме остался. Кэнсин даровал тебе это умение, но какое применение ты ему нашел? Использовал в личных целях — для собственных любви и ненависти. Неужели ты до такой степени ненавидел тех двоих? Так ненавидел Кагетору?!
— Заткнись, — выкрикнул Наоэ с такой болью, что словам не хватало только окраситься кровью.
Улыбка Косаки вдруг растаяла. Пока Наоэ боролся с мукой, он тихо спросил:
— Ты ненавидел Минако?
Наоэ широко раскрыл глаза.
— Ненавидел Минако, которая завладела любовью Кагеторы в дни кровавых битв? Минако, с которой у Кагеторы становилось легче на душе? …ненавидел ее? — Кого ты на самом деле держал в руках?
Лицо Наоэ превратилось в застывшую маску. Между ними вдруг пронесся порыв ветра. Косака с минуту молча смотрел на Наоэ, потом медленно спросил:
— Ты так сильно его любил?
— …
— … С душой истерзанной и безумной, под покровом самообмана… Или же…
И снова без ответа.
На какой-то момент во взгляде Косаки всколыхнулось сострадание. Потом он резко отвернулся и снова уставился на Такаю и Юзуру — на Такаю, на бледное сияние, окутывающее его, держащего руку Юзуру в своей.
Скоро дверь закроется…
— Датэ, возможно, предложит свою помощь. Можно воспользоваться их силой, чтобы преуспеть, так что не стоит отказываться.
— … Такеда вправду хочет союза с Датэ? И ты на самом деле примкнул к Могами?
Косака издал тихий горловой смешок:
— Кто это примкнул к Могами? Помощь Есиасу — просто маленькая личная сделка.
— Сделка? Какая?
— Наоэ, ты разве не понял?
Наоэ насторожился.
