Маршал фыркнул и принялся помешивать чай, бросив в кипяток кусок отколотого сахара. Чай в Смольном был настоящий, грузинский, такой полностью исчез из карточной системы, только на литеру «А» полагался тыловикам, да тем, кто на фронте воевал — те еще нормальный табак получали, хотя красноармейцы в большинстве своем довольствовались махоркой, а вместо курительной бумаги газетами и листками. Все остальные давно перешли на травяные настои и морковный «чай», но порой получали и «спитой» — высушенная заварка для повторного употребления. Но в Ленинграде голода не было, даже хронического недоедания — тоже довольствие по карточкам, что по всей стране, скудное, но позволяющее если не жить, то выживать. Но сейчас пошла замороженная рыба — привозили с Белого моря, благо Кировская железная дорога работала бесперебойно. Скудновато, конечно, но хоть такой «приварок», чем отсутствие оного. И если кто и страдал, то курильщики — табак на карточки не полагался, но на предприятиях «оборонки» выдавали работникам на неделю по две маленьких пачки с папиросами по десять штук в каждой — немного табака, все остальное собранная листва и сухая трава, которые предусмотрительно собирали мешками осенью…
— Так и принимай изменения, какими есть. Ты вот сам подумай — Ленинград работает, те, кто погибнуть должны, но сейчас живут, трудятся и воюют. Их много — счет на десятки тысяч человек. Ты сам посуди — немцы танковую группу отсюда увели в потрепанном состоянии, потери у них большие. Жуков их встретил, первое наступление отбил — а время-то ушло. Потом все же прорвались, но шли с трудом. И учти — мы целую армию отправили — вначале пять, потом еще две стрелковые дивизии. И три танковые бригады, 123-я вчера гвардейской стала, а Старокошко генерал-майором. И Баранов командует сейчас не «подвижной группой», а 3-м мехкорпусом. И 316-я дивизия, что в Грузино отличилась, стала 12-й гвардейской…
— Вот оно и есть — она вроде 9-й по счету должна быть, — усмехнулся Кулик, и задумался. Изменений и перемен уже было множество, и все к лучшему, как ни странно. То, что Ленинград не задавили блокадой, начало сказываться — его мощная военная индустрия обеспечивала два фронта, и значительная часть продукции уже пошла на московское направление. Хотя бы полторы тысячи 120 мм минометов из трех тысяч, что произвели на отчаянном рывке. А в следующем году производство полковых минометов придется замедлять и «сворачивать» — их выдали невероятно много в той реальности, что-то около 25 тысяч штук. Но сейчас главными производителями являются два ленинградских завода, и они набрали такой темп, что войска фронта уже практически обеспечены по полным штатам. А вместо «полтинников», снятых с производства, идут 82 мм батальонные минометы — их втрое больше производят, и на достигнутом останавливаться не собираются. И под тысячу полковых пушек уже отправили, и самоходки, и «гадюк» три противотанковых полка, и тяжелые КВ. Понятно, что наступающим на Москву немцам резко «поплохело», когда они стали сталкиваться с прибывающими резервами, обстрелянными и хорошо вооруженными. К тому же снова появились механизированные корпуса, пусть всего девять, но каждый из них по своей мощи не уступал германским панцер-дивизиям. И судя по планам Ставки, их численность собирались снова довести до довоенной — 29 соединений. Правда, по двести танков в каждом, а не тысяча, как раньше, да и численностью в 15 тысяч бойцов и командиров, тогда как в дивизиях раньше было по 11 тысяч. Но даже в таком «урезанном» виде мехкорпуса представляли для вермахта серьезного противника, только научиться воевать нужно.
Сейчас, за три месяца затишья, были практически готовы полсотни стрелковых дивизий, причем уже не по «облегченным» штатам, а по «нормальным», уже пересмотренных Ставкой. И если четыре других фронта на западном и юго-западном направлении понесли в боях серьезные потери, то здесь все обстояло с точностью наоборот. А потому Кулик поставил все на один мощный удар сразу тремя армиями, хотя обещали отправить сюда на пополнение 4-ю армию Маркиана Михайловича Попова, который заслуженно стал генерал-полковником за бои под Москвой, удержав Малоярославец, реабилитировался, таким образом, перед председателем ГКО.
— Изменений много, я сам порой удивляюсь, — негромко произнес маршал. И немного подумав, осторожно произнес:
— Если немцы не возьмут Сталинграда следующим летом, то война продлится на полгода меньше — мы их просто танками задавим, возьмем количеством при примерно равном качестве. То, что из Москвы не было эвакуации промышленности, как и работающие предприятия Ленинграда — нам только на руку сыграет. Во время контрнаступления не будет провала в поставках оружия, и главное — средства связи продолжают выпускаться в прежних объемах, да еще по ленд-лизу многое перепадет. А танки без радиостанций на треть теряют свою эффективность, а самолеты еще больше, особенно истребители. Ничего, теперь все намного лучше, чем могло бы быть…
