— Вот как? — удивился наставник. — А разве ты не с Альфы Тельца?
Тот факт, что офицер-наставник не знает климатических особенностей Обстинатки сам по себе, еще ничего не значил, — мало ли в освоенном Империей пространстве планет, — но в совокупности с тем, что он не ознакомился с биографией кадета, наводила на определенные размышления. И в другое время Вест обязательно насторожился б, сложив вместе два и два, но безмятежность моря и всей окружающей природы, сыграли с парнем плохую шутку.
— Нет, мои родители сменили место жительства и перебрались на Гею, когда мне исполнилось одиннадцать лет. А на следующий год… — Вест проглотил вязкий комок, подступивший к горлу и чуть сипло закончил. — Я остался один…
И тут наставник совершил еще один не уставной поступок. Шагнув ближе, одабаши с непонятной нежностью погладил кадета по коротко остриженным волосам.
— Ничего, парень. Держись… Здесь всем приходилось терять родных и близких. Увы, так устроен мир. И чем старше ты становишься, тем чаще сталкиваешься с этой неприятной стороной жизни.
— А вот и нет! — зло выкрикнул Вест, отстраняясь от офицера. — Я никогда больше не буду рыдать на похоронах. Я — янычар!
— Это верно, — кивнул головой наставник. — С благословения Императора, Оджак предоставляет каждому из нас шанс залечить старые раны и попытаться не нажить новых. Вот только жизнь, кадет, как вода, сумеет просочиться даже в самую микроскопическую трещину. Если только ты не намерен постоянно, до самой смерти, ходить в гидрокостюме и повсюду таскать за собой страховочный линь.
— Я не совсем понял вас, офицер-наставник… — растерялся Вест. Для него, родившегося и выросшего на Обстинатке, сравнение было достаточно емким, но слишком уж витиеватым.
— Не бери в голову, янычар. Со временем сам во всем разберешься и поймешь: что к чему… А пока — видишь эту безбрежную синеву? Она тоже терпеливо дожидается своего часа. Давай, парень, до подъема еще тридцать шесть минут, успеешь поплавать. А я — так и быть — поработаю наблюдателем. Хотел сам искупнуться, но тебе нужнее… — и, видя, что Вест замешкался, ортный командным тоном отчеканил. — Чего застыл, кадет?! Был отдан приказ: искупаться!
— Есть, искупаться!
Накрепко вколоченные за год обучения инстинкты сработали мгновенно. И Вест оказался по пояс в воде раньше, чем сообразил, что офицер-наставник шутит.
Но теперь это уже не имело значения. Теплая как парное молоко, соленая вода приняла Веста в свои объятия, мягко смывая всю грязь с его тела, а потом — море недоверчиво, с робкой надеждой заглянуло в его душу. Так умный пес, лежа в уголке, посматривает на своего хозяина, слишком занятого, чтоб обращать внимание на собаку. И пес с безграничным терпением дожидается своего часа, всегда готовый броситься к человеку, радостно помахивая хвостом.
Ощущение сопричастности было столь мощным, что Вест едва не захлебнулся от нахлынувших на него эмоций, но уже в следующее мгновение наваждение схлынуло, оставляя привкус соленой горечи во рту. Хотя, говорят, что вода горчит в каждом море… и, даже — океане.
— Что это было, офицер-наставник? — огорошено спросил Вест, выбираясь на мелководье и вопреки Уставу, без разрешения обращаясь с вопросом к старшему по званию.
— Почувствовал? — вместо ответа уточнил одабаши.
— Да, офицер-наставник.
— И как?
— Ужасно грустно… — честно признался Вест. — Но, что это было?
— Море… — пожал плечами тот. — А, возможно, сама Инокиня. А в воде ей с людьми общаться легче. Учитывая процентное соотношение жидкости в человеческом организме и ее роли для нашего жизнеобеспечения.
— Море? — переспросил Вест и легонько провел рукой по водной глади, словно приласкал щенка. — Тогда оно по-настоящему несчастно. Хотя, я не совсем понял, что оно… она ищет… Хозяина?
— Словами объяснить трудно. Но, если оперировать доступными нашему мозгу определениями, то Инокиня ищет своих никогда не рождавшихся детей. Свою семью. И она очень устала от одиночества и ожидания… Как и мы все.
— Но, излучение…
— Наверное, она этого не понимает, янычар. А мы, назначив себя венцом мироздания, все еще так и не научились толком разговаривать со звездами. Уничтожать можем, а пообщаться с ними на равных не удается. Кстати, кадет Климук, настоятельно советую тебе позабыть нынешнее происшествие, если не хочешь стать предметом насмешек для всего курса. Потому, как очень сомневаюсь, что во всем призыве найдется еще хоть один человек, которому дано прочувствовать душу планеты.
Вест шагнул на берег, и вода нехотя схлынула назад, напоследок шаловливо обдав его икры теплыми брызгами.
— Что же во мне такого особенного, офицер-наставник?
Ортный пожевал губами, подбирая слова, но Вест опередил его ответ, задавая следующий вопрос.
— Говорят, что Император умеет слышать голос Космоса! Это правда?
И доверительная беседа тут же закончилась. Лицо ортного словно окаменело, начисто стерев любые эмоции.
— Много вопросов задаете, кадет! — отчеканил офицер-наставник. — До подъема осталось пятнадцать минут. Даю тридцать секунд на одевание и за мной, бегом марш. Время пошло!
Глава вторая