А еще как-то раз Ёсисукэ увидел перед собой важно шествовавшего Тадацунэ, телохранителя некоего важного лица. Вид у него был какой-то необычный. “Какая заурядность!”, — тихонечко сказал Ёсисукэ. Телохранитель услышал его слова, подошел к Ёсисукэ и злобно спросил: “Что ты имеешь в виду, говоря “заурядный?” Ёсисукэ ответил: “Лично я не имею понятия о том, что такое “заурядный” или “незаурядный”. Но вот только что здесь проходил офицер Такэмаса, и все в один голос сказали, что он выглядит незаурядно. Вы на него не похожи, вот я и сказал, что вы выглядите заурядно”.
Тадацуна только и молвил: “Ой!” — и убежал.
“Ёсицунэ-острослов” — так прозвали этого столоначальника.
И это тоже давным-давно было... Государь Госудзаку58 тяжко захворал и стал думать о том, что станется с ним после смерти. И вот явился ему во сне господин Ми-до59 и сказал: “Тот, кто поставит Будду высотою в один дзё и шесть сяку, равно как дети его и внуки, не будет после смерти низринут на дурной Путь. Я поставил немало будд высотою в один дзё и шесть сяку60. Так что не сомневайся — так достигнешь спасения”. Поэтому Госудзаку отдал повеление настоятелю Мэйкай61 поставить Будду в один дзё и шесть сяку. Этот Будда стоит в храме Гобуцуин на горе Хиэй.
И это тоже давным-давно было... Заместитель министра кадров Санэсигэ62 ревностно посещал святилище Камо63. Но только карма его была такова, что ничего особенного он от этого не получал. И вот один человек увидел во сне, будто бы великое божество Камо жалуется: “Опять этот Санэсигэ явился!” Санэсигэ же молился о том, чтобы сподобиться лицезреть подлинное тело великого светлого божества. И вот как-то ночью, когда он предавался бдению в нижнем святилище, а потом пошел помолиться в верхнее, в окрестностях святилища Накараги64 повстречалась ему государева процессия. Как обычно, сотни чинов сопровождали государя. Санэсигэ спрятался в кусты и наблюдал за процессией оттуда. И вот заметил он в государевом паланкине свиток сутры с надписью золотыми знаками: “Каждый, кто единожды восславил Будду, станет Буддой”. И тут, говорят, он проснулся.
И это тоже давным-давно было... Когда досточтимый Тикай не занимал еще высоких должностей, отправился он на стодневное поклонение в храм Киёмидзу. И вот собрался он уж было в обратный путь, как услышал он, как кто-то на помосте65 читает: “Только совершенное учение не различает карму злую и добрую. В остальных трех учениях карма злая и карма добрая предопределены с самого начала”. Тикай заинтересовался и подошел поближе. Оказался, что это был прокаженный. Сел Тикай рядом, и заговорили они об Учении. И прокаженный переспорил даже Тикая. “В обеих столицах — Южной и Северной66 — есть ли человек такой учености?” — подумал Тикай и спросил: “Откуда ты?” — “Я живу на этой горе”, — ответил тот. И хотя после того Тикай пытался разыскать его, да только не нашел. Так что Тикай подумал, что это сам Будда был.
И это тоже давным-давно было... Отрекшийся от престола и принявший постриг государь Сиракава67 почивал. И вот стали его духи терзать. Государь повелел: “Положите у изголовья оружие”. Позвали Ёсииэ-но Асон68. Он принес одну стрелу из дерева маюми69, выкрашенную черной тушью, и положил ее в изголовье. После этого духи перестали терзать государя. Он выразил свое удовольствие и изволил спросить: “Была ли при тебе эта стрела на протяжении последних двенадцати лет сражений?”70 Но тот сказал, что не помнит. Говорят, государь всегда оказывал этому человеку свое высочайшее расположение.
И это тоже давным-давно было... Дело в том, что епископ Ётё71 из южной столицы Нара коли рыбы не было, ничего в рот не брал, будь то час утренней трапезы или же послеполуденное время. По государеву повелению находился он какое-то время в столице, рыбы не ел, ослабел. И вот когда возвращался он из столицы обратно и устроился пообедать близ молельни Дзёроку в Насима, ученик его выпросил в соседнем доме рыбы и преподнес ее Ётё. А хозяин рыбы увидел потом во сне, будто какие-то чудовища ставили метки на всех домах, но его дом оставили нетронутым. И когда он спросил их — почему — посланец ответил ему: “Это дом, где Ётё дали рыбы. Поэтому-то мы и пропустили этот дом”.
