– Все верно. Если бы вы не отступили, шансы оставались бы до последнего, но тут как в рулетке. Чем дальше, чем выше ставки, тем больше в итоге можно проиграть. Сейчас вы точно спасли половину своих сил. Идя же до последнего, могли потерять вообще все.
– Второй раунд! – Шереметев решительно рубанул рукой.
– Только теперь я главный, – тут же заявил о себе Мелехов.
Я кивнул, все силы отвели на изначальные позиции. И понеслась…
– Выдвигаю первый батальон по центру, – не стал тянуть подполковник.
Учтя показанную солдатами Шереметева скорость во время сдачи нормативов и расстояние до заявленной точки, я мысленно посчитал и зафиксировал необходимое на маневр время.
– Семь минут, – ответил я как мастер, а потом уже как командир японцев добавил встречный ход: – Накрываю позиции дивизионом гаубиц: учитывая заявленную точность на такой дистанции, потери батальона достигают 15 процентов. Ваши действия?
– Вячеслав Григорьевич, но в тот раз у японцев не было гаубиц на этой позиции!
– В тот раз подполковник Шереметев сказал, что проводит разведку, и я их не ставил. Вы же решили поспешить и…
– Отходим назад, – буркнул Мелехов.
Снова быстрые подсчеты. Скорость маневров, показанная первым батальоном, уже пройденная по открытой местности дистанция…
– Потери 30 процентов, если бросите раненых. Или потери 40 процентов, если потратите время, чтобы их вытащить, – предложил я на выбор.
– Заберут носильщики, – мотнул головой подполковник.
– Не вижу по ним сданных нормативов, – я усмехнулся. – 30 процентов потери при отступлении, еще 5 процентов из-за задержки.
– Какой задержки?
– Вы же двинули вперед носильщиков, заняли дороги встречным движением, – я пожал плечами, а потом напомнил свод правил. – И в любом случае потери больше 30 процентов, так что соединение на полчаса лишается возможности активно участвовать в боевых действиях. А японцы выдвигают вперед гвардию…
В итоге Мелехов все-таки собрался, встретил гвардейские части ударами с флангов, но пропустил обход и в итоге тоже был вынужден отступить. После этого я дал попробовать себя в роли полковника Хорунженкову. Этот старался действовать осторожно, словно назло всем слухам о своей горячности и поспешности. В итоге не допустил явных ошибок, но из-за численного преимущества японцев тоже был сметен.
– Но почему не сработал мой обход на левом фланге? – все же одну хитрость Александр Александрович закладывал и искренне расстроился, когда она не помогла.
– Вы считали, что будете быстрее японцев, но они вас обошли, – я показал карточку, где заранее прописал нормативы дивизии генерала Иноуэ.
– Это точно быстрее, чем они двигались при Ялу, – нахмурился Хорунженков.
– Я накинул им 20 процентов сверху. Исходя из того, что они будут тренироваться, слаживаться и тоже постараются стать лучше. А теперь… Новый раунд!
Я гонял своих офицеров до самой ночи, так и не дав им ни разу победить. Ушли все злые и неразговорчивые, но это сейчас… Самое главное будет утром: когда они проспятся, успокоятся, немного все обдумают и примут решение для себя самих. Злиться на меня дальше или же попробовать что-то сделать.
Сижу в кровати, думаю, злиться ли мне самому, что в мирное время разбудили в пять утра, или же радоваться, что все мои офицеры сделали правильный выбор. Наверно, все же второе. Я тихо подошел к окну, глядя, как все участники вчерашних баталий выводят своих солдат на учения. Главное, чтобы они и до них смогли донести, ради чего мы стараемся… Мимо как раз проходили бывшие члены штрафного отряда, и я невольно прислушался к их разговору.
– Гордыню тешат, – рядовой Панчик сплюнул на ходу и тут же вытянулся, заметив взгляд кого-то из вездесущих поручиков.
– Что? – удивился рыжий Кунаев, которого я награждал за захват японской батареи. – При чем тут гордыня и тренировки? На Ялу, например, сколько жизней спасли, потому что каждый знал, что ему нужно делать.
– Там спасли, потому что выбора не было, – Панчик снова сплюнул. – Но сейчас-то выбор есть, а полковник вместо того, чтобы с остальными ровно стоять, все пытается выделиться. И гоняет нас не просто так, а чтобы за нашу кровь для себя награды и чины получить.
– Думаешь, где больше солдат гибнет – в трусливых тыловых полках или в геройских, идущих на врага в первую очередь? – Незнакомый чернявый парень, следующий за Панчиком словно шакал, быстро закивал.
– Может быть, в одном сражении трусов и меньше погибнет. А за всю войну? – рыжий Кунаев упрямо нахмурился. – Вот когда по тебе пушки бьют, как можно выжить? Только вперед прорвавшись. Так и тут! Трусов зажмут да расстреляют издалека. А тех, кто побегут, еще и вырежут словно баранов.
– Это если герои не прикроют нам спину, умерев первыми, – хохотнул Панчик.
