– Вы забываете, что говорите с великим князем! – черное дуло смотрело мне прямо между глаз, и чем дольше меня пугали смертью, тем холоднее становилось внутри.
– Вы забываете, что говорите с офицером! – Я выхватил свой пистолет.
Гораздо быстрее, чем Борис Владимирович. И тот осознал, что случилось, только когда и сам оказался в сантиметре от вороненого ствола. Крысеныш разом вспотел, но тут повисшую паузу нарушил крик Куропаткина. Генералу доложили, что происходит, и он поспешил вмешаться.
– Надо было, как со мной, рукоять пистолета ему отстрелить, – возмущался Буденный, когда после разбора полетов нас отправили обратно в полк.
– Пистолет меньше винтовки, – признался я. – Задело бы Крысеныша осколками, могли бы вообще выпереть из армии. А он не стоит того, чтобы вас бросать.
– Вот это правильно, – сразу согласился Буденный.
– Но даже так – вы подняли оружие на члена императорской фамилии, такое просто не могли оставить без последствий, – Шереметев лучше других понимал ситуацию. – Что вам сказал генерал, когда отводил в сторону?
– Он сказал, что Крысеныш не хочет огласки, боится, что это подорвет позиции его отца.
– А кто его отец? – задумался Буденный.
– Владимир Александрович – сенатор, член Госсовета, но таких много. А вот то, что он главнокомандующий войсками гвардии и Санкт-Петербургского военного округа, дает ему настоящую власть, – снова пояснил Шереметев.
Я же вспомнил еще пару деталей.
– А еще он один из тех, кто до последнего стоял и будет стоять за запрет отправлять гвардию к нам.
– Пытается превратить нормальные войска в преторианцев времен упадка Византии, когда те вместо того, чтобы приносить победы на поле боя, больше занимались кутежом и защитой трона от народного гнева, – Шереметев все никак не мог успокоиться. – Так все же, Вячеслав Григорьевич, что вам сказали?
– Что прорывом блокады Порт-Артура буду командовать не я, вместо меня назначили полковника Одишелидзе, если вы помните такого.
– Тот, из-за кого на Ялу мы потеряли почти всю артиллерию? – выругался Афанасьев.
– Но он всего лишь полковник, как ему могли доверить корпус? – нахмурился Мелехов. – Ладно вам, вы себя героем показали, но он-то…
– За грамотное планирование обороны, в результате которого наш полк смог себя проявить, полковника повысили до генерал-майора, – вздохнул я.
– Покровителя, значит, нашел, – Мелехов грозно свел брови. – А мы теперь будем ему подчиняться?
– Будем, – кивнул я. – Более того, Одишелидзе уже рассказал мне основные детали своего плана наступления.
– И что он задумал? – державшийся до этого в стороне Хорунженков разом подобрался.
– Наш полк идет впереди: задача – вытянуть на себя силы врага, окопаться и сдерживать их, пока наш новый генерал не решит, что пришло время для его собственного главного удара.
– Вот же сволочь! – капитан выругался. – Он ведь до последнего будет тянуть! И как бы все ни вышло… Если мы отступим, то мы же и будем виноваты в невыполнении плана. Если выстоим, то он нанесет главный удар и заберет себе все лавры.
– Значит, он хоть что-то да умеет планировать, – я невольно фыркнул.
– Полковник! – хором возмутились все мои офицеры.
– На самом деле все не так плохо, – я собрался и начал прокручивать варианты, как можно выбраться из неприятностей, в которые нас загнали. – Да, нас вроде бы отправляют на убой, но в то же время мы получаем и свободу маневра. Впереди всей армии мы сможем действовать, как сами того захотим, и уже только от нас самих будет зависеть, сумеем ли мы придумать, как добиться победы.
– Одним полком против дивизии? – выдохнул Шереметев.
– Скорее целой армии, но… – я поднял палец. – Но вы ведь помните, что сделали японцы на Ялу? Маневрировали и получили преимущество на нужном участке. Неужели мы не сможем провернуть что-то подобное?
– Одним полком? – снова спросил Шереметев.
– Одним полком, – решительно ответил я. – Кстати, подполковник, а что вы весь вечер ходите словно пришибленный? Ладно в меня пистолетом тыкали, но с вами-то что?
– Княжна… – Шереметев неожиданно смутился.
– Какая княжна?
– Та девушка, которую я не решился защитить, а вы… смогли! Это княжна Гагарина, а я упустил свой шанс.
Значит, вот как зовут Кудряшку. И, кажется, я понял. Когда есть что-то, во что ты почти не верил, но это потом проходит так близко от тебя, а ты не успел ничего сделать… Так и до депрессии с апатией и дофаминовой ямой недалеко.
– Обещаю, – я решительно рубанул рукой. – Если все постараемся и победим японцев, то устрою вам, Степан Сергеевич, свидание с княжной. Но дальше уже сами!
– А я что получу? – сразу же подобрался Мелехов.
– У вас ведь дамы сердца еще нет? Тогда повышение.
– А я? – включился в игру Афанасьев.
– А вы уже сейчас пишите статью про новые реалии того, сколько нужно боеприпасов в современном бою, – решил я. – Обещаю, что ваш труд напечатают и у нас, и за границей. Станете новым гуру артиллерии.
– Кем?
– Специалистом.
– Мне что пообещаете? – Хорунженков ждал продолжения.
– Вам? Отпущу на пенсию!
