В досье о его новой знакомой было сказано немного. Нина Исии, по российской метрике Суворова. В Японии с десяти лет. Мать замужем за предпринимателем Тэрухиро Исии, одним из совладельцев концерна Исии моторз. Окончила частную школу для девочек «Судзуран» в Токио. Затем учеба в университете Васэда на факультете социологии, магистратура в Беркли, докторантура в Гарварде, лекторская работа снова в Васэда, место доцента на факультете Свободных искусств престижного частного университета Дзёти, который часто именуется на западный манер София, и наконец должность консультанта Международного агентства по культурному сотрудничеству при Совете министров. Есть сводный брат тринадцати лет. Самой Нине было сейчас двадцать восемь, но выглядела она лет на пять моложе. На шее у девушки в вырезе блузки тускло поблескивал серебряный медальон с головой дракона.
Вик Нестеров был слеплен из особого теста. Его жизнь и его карьеру лепил своими руками генерал Гребнев, премудрый ваятель судеб человеческих, архитектор лучшей в мире шпионской паутины. Отец Виктора был полковник ГРУ, старый товарищ Гребнева по оружию еще с Анголы. Погиб на окраине Грозного в девяносто четвертом, прикрывая отход штурмовой спецгруппы. Молодая вдова осталась одна с маленьким Витей на руках. Пенсии едва хватало на оплату квартиры. Перебивались с хлеба на воду, а вокруг взметались вихрем лихие девяностые. Смутное время накрыло Россию. Страна билась в агонии, содрогалась под властью криминала. Впереди был только мрак.
Как-то в ненастный осенний день генерал Гребнев, в ту пору начальник отдела стратегического планирования СВР, позвонил Марии Нестеровой и пригласил для серьезного разговора. Это была долгая беседа, но суть ее была проста и печальна. Генерал сказал, что жить в России сейчас очень трудно, а будет только труднее. Женщине с ребенком одной не справиться. Как ни горюй, рано или поздно придется искать мужа. А кого можно найти живя в захолустье, в Щербинке, и вкалывая день-деньской в школе учительницей математики? Только какого-нибудь горемыку-лейтенанта с неудавшейся карьерой и нищенской ставкой. Снова десятилетия мытарств. Но для молодой красивой женщины есть альтернатива: уехать за рубеж, в Штаты, и выйти замуж там.
– Жениха тоже уже подыскали. Отличный парень, вдовец, бездетный, сорок пять лет. Богатый скотопромышленник из Техаса. Хочет русскую невесту до тридцати пяти, высокую, статную, интересную блондинку, с начальным знанием английского. Ребенок приветствуется. Вы, Маша, подходите идеально.
Конечно, вы можете возмутиться таким цинизмом и хлопнуть дверью. Или же можете саркастически задать вопрос, какую информацию должны будете нам поставлять за такое посредничество. Отвечу: никакую. От вас лично нам ничего не надо. Вы будете мирно и счастливо жить с новым мужем в полном довольстве, вместе состаритесь и, может быть, умрете в один день. Мы никогда не напомним вам о своем существовании, вы никогда не услышите от нас звонка, не получите ни строчки.
Но при этом, да, на вас будет возложена некая миссия. Вы будете промежуточным звеном. Ваша задача проста и вполне естественна: вы воспитаете в ребенке, которого везете с собой, любовь к России, к родине его предков, к родине его отца, который пал смертью храбрых на дальних российских рубежах. Вы внушите ему, что нет священнее долга, чем служить России, где бы ты ни находился, чью бы фамилию ни носил, что бы ты ни делал и какие бы подписки ни давал. Россия прежде всего!
Поймите, Маша, мы действительно стоим на краю – на краю пропасти. Россия может скоро исчезнуть с карты, как уже исчез Советский Союз. При наших нынешних правителях мы уже растеряли все, что имели, разоружились перед Западом и вышли голыми на площадь. Еще десять-пятнадцать лет при том же режиме – и о России будут упоминать лишь в учебниках истории. Я знаю, что вы не хотите такого конца, как не хотел этого Толя, ваш муж и мой боевой товарищ. Кто-то должен этому помешать. Кто, если не мы? Разведка еще сильна, хотя слишком многих уже нет с нами. Но мы пока живы, и мы вместе создадим тайное оружие. Вас никто не неволит, вы можете отказаться. Но только мы с вами можем возродить эту страну, вытащить ее из трясины и спасти от стаи шакалов, которые только и ждут, как бы вцепиться в горло издыхающему медведю. Вы пойдете с нами?
– Пойду, – тихо сказала Мария Дмитриевна. – Пойду. Ради Толи. Ради моих папы и мамы. Ради дедушки, который остался лежать под Ельней. И ради бабушки, которая умерла в блокаду. И ради Вити… Я воспитаю его русским. Но зачем, Сергей? Что же ему, русскому мальчику, делать в Америке? Разве не лучше будет вырастить его американцем?
