Блуждая по одной из улиц и уминая при этом купленные в одной из лавочек жареные семечки подсолнечника, до которых она была большая охотница, волшебница вновь мыслями вернулась к событиям сегодняшнего утра. Ей никак не удавалось отвлечься от злополучной ссоры, поводом для которой послужили ночные бредни.
«Может быть, зайти в швейную мастерскую?» – подумала Ирис. Все портнихи стали ее добрыми знакомыми. Они с удовольствием обращались к ней и мило болтали, при этом язвительно, как бы между делом, упрекая Тилири в черствости и зазнайстве.
Волшебница всегда мягко напоминала им, что беременным женщинам свойственны капризы, но те отмахивались, говоря, что негоже презирать и избегать ту, благодаря которой сумела «уверенно» завоевать такого богача, и естественное физическое состояние тут вовсе ни при чем.
Однако, подходя к лавке, Ирис насторожилась: окна были завешены разорванными черными кружевами – точно так выглядели дома многих балтинцев после камнепада. Волшебница помедлила и не решилась открыть дверь, ведь и колокольчик был снят. Вряд ли она чем-то могла помочь, а оказаться бесстрастной наблюдательницей чужого горя вовсе не хотелось.
– Здравствуйте, волшебница Ирис, – позади нее раздался голос одной из портних.
– Здравствуйте. – Девушка обернулась, спрятав руки в карманы накидки. – Я могу чем-то помочь? Судя по кружеву и снятому колокольчику, с кем-то приключилась беда?
– Ох, милая, – на пухлом лице сорокалетней женщины отразилось некое раскаянье. – Неужто ты и в самом деле не знаешь, что стряслось этой ночью?
– Нет. – Ирис покачала головой и сжалась.
Женщина всхлипнула и покачала головой:
– Наша Тилири и ее малютка сегодня на закате поплывут на остров. – В ее голосе звучали ноты раскаянья за все обвинения в адрес покойной, но желание поделиться подробностями кончины, столь свойственное всем, вмиг взяло верх и, не дожидаясь расспросов, женщина протараторила: – У нее начались преждевременные роды. Она вся истекла кровью. Ничего нельзя было поделать. Говорят, с самого начала пошло что-то не так, а крошка родилась мертвой. Кто бы мог подумать? А ведь ничто не предвещало такой трагедии. Она даже с вами не разговаривала, боясь, вдруг вы нашлете какое-нибудь заклятье. Хотя мы ей говорили, что беды надо ждать не от такой хорошенькой девушки, как вы, а скорее от ее новых родственников. Вот уж где змеюшник. Бедная Тилири. – До рассказчицы даже не дошло, как лихо она перешла к критике важной семьи. – Вот что бывает, когда связываешься с такими… когда больше думаешь, как им угодить, а не о ребеночке…
Ирис еще несколько минут послушала все доводы против рода Зубров, так и не разобравшись до конца, кто кому там приходится. Затем выразила свои соболезнования и раскланялась. Она расстроилась гораздо сильнее, чем могло показаться, словно впала в оцепенение: ведь это была ее первая клиентка, к тому же вначале отнесшаяся к ней с такой душевной теплотой. Да и как можно остаться равнодушной к такой ужасной смерти? Она слишком невероятна, ведь еще каких-то семь дней назад смеющаяся молодая женщина с опаской поглядывала в сторону Ирис, прикрывая живот руками, а сейчас, окоченевшая и бесстрастная, застыла в той же позе. Перед внутренним взором волшебницы возник образ приятельницы – живой, баюкающей очаровательную малютку. Не должно такого приключаться ни с кем!
Желание бесцельно гулять исчезло само собой. Если чем-то и можно было помочь молодой женщине и ее ребенку, то только молитвами Создателю. Судя по часам на одном из зданий, еще вполне можно успеть добраться до горы Солнца, прежде чем приступить к придворным обязанностям.
Как водится, несколько печальных событий окончательно настроили мысли Ирис на трагический лад. Случайно бросив взгляд на влюбленную парочку, идущую в противоположном направлении, она завистливо подумала, что вряд ли по частоте поцелуев и тихим перешептываниям можно судить о силе чувств, и ей почему-то стало еще горше: «Вся жизнь вертится вокруг меня, но не во мне…»
Мгновенно неотвязные сцены из сна опять возникли в сознании и заставили покраснеть. Ей стоило неимоверных усилий прогнать их прочь и напомнить себе, что когда она станет настоящей кудесницей, эти глупости окажутся не столь важны. Усилием воли девушка заставила себя думать о силе разных заклятий и о правдивости своей последней догадки: «Конечно, до меня все дошло, как до домашнего дракона. Мало того что сразу не догадалась, что здесь не все в порядке, так еще и не спросила у Тростник, какой ей впервые показалась Балтиния. Первое время мне все время виделся туман, а сейчас его словно и нет. Вероятно, это один из признаков искривившегося заклятья, – по всему телу Ирис прошел пронизывающий холод, – но в чем заключался его смысл? Одной мне здесь явно не совладать со всем… Мамочка… Она как чувствовала, всегда отговаривала меня от занятий волшебством».
Девушка вышла из города: «Как на таком маленьком острове может так резко различаться погода?»
