Вернулась она в отличном расположении духа, напевая и с охапкой цветов:
– Ирис, я хочу загладить свою вину. Я в последнее время была очень груба с тобой. Я подумала, впрочем, что может, тебе неприятно то, что я нашла свою любовь, а ты нет.
– Ты хочешь познакомить меня с кем-то из друзей Харркона? – ухмыльнулась волшебница, ловко заворачивая кусочки красной рыбы в тесто.
– К сожалению, нет, но у меня появилась неплохая идея. Понимаю, для тебя все это глупость, но давай погадаем на венках. Я и цветы собрала. Пожалуйста!
– Ты выходишь замуж, зачем тебе это? Лучше накрывай на стол и зови Мярра. Через двадцать минут будем ужинать. – Она побросала маленькие квадратики в кипящую воду.
– Я поддержу тебя за компанию. К тому же развлечемся. Ну…
– Хорошо, – неожиданно согласилась волшебница. – Хорошо…
Как только стемнело, девушки переоделись в белые рубашки, украсили головы венками и побежали к ручью. Чуть помедлив на берегу и напомнив еще раз друг другу, что теперь до утра надо держать рот на замке, быстро погрузились с головой в холодную воду.
Дрожащие и насквозь мокрые, они прошмыгнули в дом и тотчас нырнули в постели под теплые одеяла.
Ирис закрыла глаза и вздрогнула. Оказалось, ложиться спать мокрой, в прилипшей к телу сырой сорочке, еще и с венком из цветов, трав и острых веток, пропитанным влагой, не очень приятно, однако девушка не успела повернуться на бок, как глаза закрылись сами собой.
Проснувшись, она привстала и недоуменно оглянулась по сторонам. Какой кудесник подшутил над ней так нелепо и глумливо, перенеся из постели в упоительно прекрасный сад? Такой роскошный и цветущий, что она невольно подумала, уж не оказалась ли ненароком в одной из тысяч сказок. Повсюду были разбиты клумбы с цветами, аромат которых разливался в воздухе. Здесь росли и чувственные ирисы, и пленительные орхидеи, и сдержанные розы, и громадные пионы, и миллионы других цветов. Фруктовые и ягодные деревья сгибались под тяжестью плодов, а на их ветвях пели яркие птицы. Повсюду летали бабочки и стрекозы.
Ирис почувствовала, как трава приятно щекочет кожу, и обнаружила, к своему ужасу, что полностью обнажена, но не ощущает никакого стыда. Напротив, ей очень свободно, все тело объято приятной негой, словно она у себя дома. Волшебница лениво встала. Впервые на своей памяти она не стеснялась собственного тела, никогда не казавшегося ей привлекательным. Было очень жарко. Где-то вдали слышался плеск воды.
Наслаждаясь моментом, она медленно пошла в сторону, откуда доносился шум, и вскоре оказалась среди огромных ив, дарующих прохладу и обрамляющих небольшой водопад, из которого исходили тысячи радуг. И вдруг ощутила, что кто-то ждет ее очень давно, тоскует по ней. Он совсем близко. Она чувствовала, как удары его сердца отзываются в ее груди, и сама она только и мечтает, чтобы оказаться рядом с ним. Но здесь никого не было, от чего она ощутила такую боль, что, желая ее заглушить, уже хотела войти в воду, как вдруг услышала за спиной:
– Ирис… – прошептал низкий, удивительно страстный голос.
Она узнала его. Сначала удивилась, а потом ее охватила небывалая радость, что это оказался именно он. Да, ей вовсе не хочется скрыть себя за одеждой, пусть он видит ее такой: иначе и быть не может. Он снова робко зовет ее, но есть странное блаженство в том, чтобы оттянуть время, когда она обернется и сможет улыбнуться ему в ответ, а потом оказаться полностью в его власти, и это будет так естественно и прекрасно. Столько лет ей этого безумно хотелось. Столько лет она не позволяла себе об этом мечтать.
Он подошел к ней сзади и поднес к ее груди красную орхидею. Она бережно взяла цветок и заложила за ухо. Он нежно дотронулся до ее руки, и тело сразу откликнулось.
– Ирис… – Он почти коснулся губами ее уха.
Невыносимо было больше откладывать момент признания. Она развернулась к нему и только и смогла прошептать, глядя в его счастливые горящие глаза:
– Это ты…
Наутро Тростник, несмотря на свое грустное настроение и начавшийся насморк, трещала без умолку. К счастью, Мярр не составлял ей компанию, поскольку улетел на рыбалку, пренебрежительно подчеркнув перед этим, что двух клуш в доме он не выдерживает.
Ирис задумчиво готовила зелье и изредка отвечала междометиями. Приснившийся в эту ночь сон шокировал ее. Она говорила себе, что все это глупости и чепуха, но он не шел у нее из головы. Возлюбленный из сна оказался для нее полной неожиданностью. Она взвесила все «за» и «против», отметив, что у волшебницы не может быть никаких любовных чувств к такому мужчине, да и вообще это глупость какая-то. Просто Мярр и Тростник слишком много болтают, а она вжилась в роль сказительницы, видит одни и те же лица, наложилось одно на другое – в результате появился столь странный сюжет. К тому же нет и не будет такого мужчины, который бы получил над ней такую абсолютную власть, как в этом сне. Это так страшно – оказаться настолько беспомощной, безвольной, податливой, готовой полностью отдаться и получать от этой покорности наслаждение.
