Мярр распахнул от удивления глаза, увидев, кто пришел. Шикнув на дракона, Ирис быстро поставила на стол большую чашку, блюдце и ложку. Молодой человек спокойно оглядывал ее гостиную и ни капельки не изумлялся ни котлам разного объема и диаметра, ни множеству книг, ни загадочным флаконам и банкам с непонятным и пугающим, но совершенно безобидным содержимым, ни паутине в каждом углу под потолком.
– Удивительно, Эмеральд, – отстраненно сказал Мярр, – вас ничуть не смущает, что Ирис делает все сама, а не щелкает пальцами, чтобы разгладить складку на салфетке.
– Все же мы знакомы. И к тому же, когда мне было лет десять, я жил пару недель у одного волшебника, поэтому знаю, что все не так страшно и таинственно, как видится со стороны. – Он ловко встал из-за стола и отодвинул стул перед Ирис.
Девушка изумленно посмотрела на него, к ней уже очень давно не проявляли такой галантности.
– У тебя очень большой чайник. Давай я разолью, не хочу, чтобы ты обожглась.
Он изящно разлил отвар по кружкам и аккуратно разложил клубничное варенье по блюдцам.
– Советую тебе попробовать сварить варенье из наших вишен. У него очень необычный вкус, – нерешительно произнес он.
– Не сомневаюсь…
Эмеральд помешал ложечкой чай и, прищурившись, словно пытаясь прочесть мысли Ирис, произнес:
– Мне кажется, ты не горишь желанием приходить в замок каждую неделю и развлекать принца Туллия. Или я ошибаюсь?
Щеки Ирис покраснели, но она быстро успокоилась и решила спросить напрямик:
– Я слышала самые разные отзывы о принце Туллии…
– И ты пригласила меня, чтобы узнать, не сожжет ли он тебя как злую колдунью на глазах у всей Балтинии?
Ирис слабо кивнула.
– Я представляю, что тебе могли наговорить в городе, но поверь мне на слово, он вовсе не злой чернокнижник, помышляющий погубить все живое.
– Тогда почему в твоих глазах нет энтузиазма? Я чувствую, тебе тоже неохота торчать в замке.
– Мне не нравится быть придворным. Я пошел работать в замок только по настоянию дедушки. Через некоторое время, когда я случайным образом отлично себя зарекомендовал, меня отправили поучиться. В это время, как ты помнишь, мы и познакомились.
– А как же то, из-за чего он получил свое прозвище?
– У принца Туллия есть прозвище? Какое? – Мярр отвлекся от творога. – Скажите!
Гость усмехнулся:
– Здесь я не знаток. Я был очень маленьким, когда все произошло. Знаю только, что после этого он ведет жизнь затворника. Чего только про это событие не рассказывают. Порой мне кажется, никто так и не понял, что там на самом деле случилось. Я, наверное, кажусь тебе очень циничным?
– Как-то непривычно слышать столько противоречивых мнений по поводу одного и того же события. – Ирис пододвинула Эмеральду блюдечко с придавленными медовыми сластями.
– Они очень вкусные. Просто принц Туллий как раз выехал на прогулку, и меня немного потрепало в давке, когда все пытались спрятаться под прилавками.
– К этому придется привыкать. Давай я лучше расскажу о нашем придворном этикете…
В эту ночь Ирис долго не могла уснуть. Ей не давали покоя мысли, которые принес ветерок, проникший в комнату сквозь льняные занавески, или породило чересчур буйное воображение, никогда не позволявшее отделить предчувствие от испуга и выдумку от фактов.
«Самое прискорбное: мне необходимо выяснить, что здесь происходит на самом деле! В самых общих чертах… Конечно, Пион, если решит меня искать, не подумает в первую очередь на Балтинию. Учитывая, что у Флорандии с Балтинией очень напряженные отношения, он вряд ли станет что-то требовать от принца Туллия. Но… Мне надо знать, что представляет из себя правитель Балтинии… Еще и эти разговоры о заклятье. Мне просто надо знать, на кого и кем оно наложено. Очевидно, принц Туллий этого от меня и ожидает. Хотя о каком заклятье может идти речь? Чтобы наслать целое наводнение и затопить остров… Нет, такие заклятья слишком сложны… Зачем ему пытаться истребить своих подданных, которые и не помышляли о бунте… Скорее, сам принц Туллий заколдован. Будем исходить из этого… Но я не заметила никаких признаков… Ничего из того, чему меня учил кудесник Хабмер… Да. И зачем надо заколдовывать принца, это ведь не сказка. Его можно свергнуть, убить… Но заколдовывать… Еще эти непонятные истории про наследника…» – Ирис в сердцах откинула одеяло и наглухо закрыла окно. Уханье сов где-то вдали и скрежет сверчков начали раздражать, словно были виноваты в том, что прошедший день снова оказался таким суматошным.
– Может, он и есть колдун… – прошептала Ирис, уткнувшись лбом в стекло.
Она никак не хотела признаться себе, что принц Туллий заинтриговал ее, и с радостью готова была причислить его к чернокнижникам, потому что иначе не объяснить, почему весь остаток дня его образ ни на миг не исчезал из головы.
