Когда я думаю о людях, что жили тогда, я вспоминаю бессмертное пушкинское: «Привычка свыше нам дана: замена счастию она».
Чтобы человеку нравилось то, что с ним происходит, он должен уметь присваивать себе время своей жизни. У него должна быть персональная стратегия превосходства. В мире хранителей времени это было практически невозможно. И вот почему.
Чтобы присвоить время к собственной выгоде, нужно находиться в состоянии подключенности к полноте мира. И присваивать только то, что поддерживает состояние подключенности, в котором тебе нравится, что с тобой происходит.
Состояние игры – один из самых эффективных способов войти в такую подключенность. Игра, как любое правильное присваивание, всегда актуальна и питает. Сразу. Здесь и сейчас. В ней нет такого: «может быть, когда-нибудь потом начнет питать, а пока я это с собой потаскаю». Если игра не питает сразу, то это не твоя игра, а игра тобой.
Любое присваивание, которое не питает сразу, – это навешивание на себя груза вещей, связей и обязательств, обслуживание которых будет истощать твой ресурс. Включит износ.
Подключение к полноте мира – главное условие для актуальности и правильного присваивания. Но именно это – актуальность, целостность и полноту – и разрушают хранители времени.
Разрушают, играя на отсутствии информации и страхе. Разрушают – и тут же обещают восстановить целостность, используя изготовленный ими протез. Разрушают подключенность к полноте мира сейчас – и обещают восстановить ее потом. А пока потерпи свой износ.
Такова игра хранителей времени, в которой подавляющее большинство людей лишь фигуры на доске, терпящие свое положение в обмен на ясность: пешки испокон веков ходят так, кони – так…
Человек появился задолго до того, как возникли высокоиерархичные структуры, которые взялись обслуживать хранители времени. Но мощь иерархий оказалась такова, что воспитание лишенного целостности человека стало нормой.
Я люблю приводить в пример фильм Джеймса Кэмерона «Аватар». Он как раз об этом – о столкновении расы целостных и подключенных ко всей полноте мира Пандоры гуманоидов на’ви и утративших целостность людей (эпохи распорядителей времени, но об этом чуть ниже).
Интересно посмотреть с этой точки зрения и на фильм Мела Гибсона «Апокалипсис». Там вообще присутствуют цивилизации трех эпох…
Но вернемся в мир хранителей времени.
Египетские пирамиды – самый мощный зримый образ системы присвоения времени, выстроенной хранителями. Фантастическая игра фараонов и жрецов сконцентрировала присвоенное время жизни многих тысяч людей и отправила в путешествие в вечность могущественные артефакты. И самый впечатляющий из них – пирамида Хеопса, единственное из семи чудес света, сохранившееся до наших времен.
Впрочем, как ни была велика сила хранителей времени, их эпоха ушла. Не потому, что с ними кто-то боролся (хотя и это было) или кто-то их сверг.
Их мир не был уничтожен. Его фрагменты можно наблюдать и сегодня.
Просто рядом с ним вырос другой, более впечатляющий и могущественный.
А потом еще один.
Возникли другие виды игр. А вместе с ними – и другие миры, в которых людям больше нравилось и нравится, что с ними происходит.
Все изменилось чрезвычайно быстро. Система сакрального контроля над временем, которая существовала тысячелетиями, рухнула за два столетия (XV–XVI века).
Десакрализация времени породила поток феноменов исторического масштаба. Ренессанс, эпоха Великих географических открытий, изобретение книгопечатания, падение Константинополя и формирование единого Русского царства, начало Реформации и т. д.
В 1571 году Роберт Дадли, фаворит британской королевы Елизаветы I, преподнес ей подарок. Первые в мире наручные часы.
Началась совсем другая игра. Время окончательно перестало быть чем-то, что можно жестко контролировать. Время перестало принадлежать «высшим силам», с тех пор оно очеловечивается.
Гуманизм и антропоцентризм преобразуют западную культуру. Восточная Римская империя пала, и поток византийцев, бежавших от турок, приносит в Западную Европу колоссальный культурный багаж. Книгопечатание, как новый способ распространения знаний, повышает и без того возросший интерес к Античности.
Запад присвоил себе античное наследие, получив его из рук Византии. Запад присвоил себе время античного мира. Присвоил время, которое потратили античные художники и философы на создание своих полотен и трактатов.
У этого присвоения были и конкретные метафизические бенефициары. Те, кто использовал собственную персональную стратегию превосходства.
Козимо Медичи создает во Флоренции Платоновскую академию.
Зал указов Ватиканского дворца украсила фреска Рафаэля «Афинская школа», в центре которой Платон и Аристотель на ходу ведут диалог.
