– Я здесь, мамочка! – отзывалась Полина, но мама не слышала.
Мать ушла в подъезд.
Полина чувствовала себя очень спокойно. Она видела, слышала и понимала все. Чувствовала, как майский ветер покачивает ее ветви, запутываясь в них, как в волосах.
Лина во дворе сменялись, старушка ушла, пришли две другие, вернулась с работы тетя Анжела, с трудом двигая ногами, снова вышли мама и отчим – очевидно, помирились. Мама снова звала Полину. Затем отчим куда-то ушел и вскоре вернулся. В сумке он что-то нес.
Двор опустел. Стемнело. Через двор, по диагонали, прошел человек в форме полицейского, вошел в подъезд. Вскоре он вышел и исчез. Больше никого.
Наконец окна в доме стали гаснуть, пока не погасли все. Полина забеспокоилась: «А как же дальше?» Попыталась взмахнуть своими ветвями и… вот она стоит босыми ножками в траве возле самой стены. Брр… прохладно…
Полина закрыла книгу. «Ноги грязные», – подумала она, забираясь под одеяло. Девочка лежала с открытыми глазами, но впечатлений дня было более чем достаточно, чтобы победить детский организм. Через приоткрытую форточку, стараясь не шуметь, протиснулись два эльфа, подлетели к девочке, каждый ухватился крошечными ручками за веко девочки и потянул его вниз. Покружились, прислушиваясь кдыханию. Когда оно стало ровным, эльфы тихонько всплеснули в ладоши и вылетели в окно.
– Мама, мамочка, мамулечка, пожалуйста, давай уедем отсюда куда-нибудь, – говорила Полина через несколько дней.
Мать молчала.
– Мамочка, я не могу здесь. Он же не любит нас, мама. Мне страшно здесь. Мамулечка, давай уедем прямо сейчас. К бабушке, например.
Полина изо всех сил обхватывала руками маму, уткнувшись лицом в старый нестираный домашний халат.
Мать о чем-то думала, опустив красноватое лицо, касалась губами макушки дочери, гладила рукой ее волосы и, выдыхая воздух, смешанный с винными парами, говорила:
– Доченька, нам сейчас некуда пойти, родная. Я сейчас, понимаешь, не могу найти работу… Но, как только я найду нормальную работу, мы сразу же… переедем отсюда.
– Нормальную – это какую? А? – Полина оторвала лицо от маминого халата. – Уборщицей?
– Нууу- а что? Хотя бы…
– Мам, а мне в школу скоро, – Полина улыбнулась и спрыгнула на пол. – А я уже читаю. Тётя Анжела мне немного помогала. Вот, – девочка схватила книжку и стала в нетерпении подпрыгивать с ней перед кроватью. – Ма-а-м. Хочешь, почитаю?
Мама действительно устроилась уборщицей в какую-то поликлинику.
Потом наступило тридцатое июля. Утром Полина проснулась, лежала с открытыми глазами. Можно долго не вставать.
Девочка напряженно раздумывала, пытаясь определиться: «Счастлива… не счастлива… счастлива… не счастлива». Счастлива.
День рождения. Семь лет. Вспорхнула на ноги, отбросив одеяло. Подбежала кокну. Пасмурно. Дождик шуршит. Но ничего. Лето ведь.
Шмыгнула в ванную. Умылась. Потянулась на цыпочках. Удалось рассмотреть себя выше носа. Но все равно скривила рожицу. Расчесалась.
Ждала в своей комнате каких-нибудь событий. Вошла мама, долго обнимала, и Полина стала обладательницей альбома для рисования и цветных карандашей. «Расти большая», – отчим протянул блестящий кулек с конфетами. «Спасибо», – прошептала Полина.
А потом приехала бабушка Варя, которая жила загородом, в деревне, шумела в прихожей, прижимала внучку к свой кофте, пахнущей дождем и сеном, влажными губами целовала в щеки.
– Бабушка, ура, бабушка! – восторгалась Полина, увидев на столе в кухне настоящий школьный рюкзак, не совсем новый, правда, но замечательный, цветной и с кармашками.
Все перешли в комнату матери и собрались вокруг стола, усаживаясь. И, казалось бы, и сердце, и душа Полины были уже доверху заполнены счастьем, однако торт, высокий, круглый, шоколадный, с белым кремом и надписью думал иначе.
– С… днем рождения, – прочла Полина, а мама вытирала глаза и шморгала носом.
Шумели, разговаривали, чокались.
– Тебе, Ксана, надо блюсти своего хозяина. Он – твоя надежа, – басила бабушка, раскрасневшись. – Я вот своего недоглядела. Правильно, Коля?
– Ммм. Ммм, – мычал отчим, поднимая красный стакан.
– Мама. Ну что ты. Ну что ты об этом… Давайте… Ведь у нас Дина сегодня главная.
– Ну а что Полина? – возглашала баба Варя, всколыхнув титанической грудью. – Вырастет скоро, жениха себе найдет…
Дети счас быстро растут, не успеешь опомниться. Моей вот соседки дочка, Светка, так она только в десятый перешла, а как ни выгляну – она со своим Степкой в тиски стоит. А там их разбери, только стоит или…
– Мама!
Полина слушала и не слушала, зажмурившись, слизывала крем и улыбалась смешному слову «жених».
Бабушка уехала. Под вечер Полина вышла во двор. Там, в резиновых сапожках посреди лужи, стоял Котя, он же Костик, из их подъезда – пятилетний белоголовый мальчуган с круглыми синими глазами на простодушном, добром лице.
– Котя, Котя, а где твоя тетя Мотя?
– Не знаю я никакой тети Моти, – отвечал Котя, улыбаясь и разбрызгивая воду из лужи.
