- Кого вы притащили на борт? - к ней подошел черноволосый мужчина в звании лейтенанта. Он казался раздраженным. - Мы не ожидали ... прошу прощения, кто вы?
- У меня есть дело к капитану Рамси, - сказала Элинор таким же твердым тоном.
- И что это за дело? - у лейтенанта была прыщавая кожа и нос с горбинкой, что придавало ему вид несколько захудалого эльфа.
- Личное дело. Вы можете провести меня к нему, лейтенант?
Лейтенант осмотрел на нее сверху, до низу, почти плотоядно, как будто у него было подозрение, что за личное дело у нее может быть с капитаном.
И снова, интересно, что же во мне, заставляет людей верить, что я открыта для самых аморальных поступков.
- Конечно, - сказал он. - Следуйте за мной.
Везде были веревки, темно-коричневые толстые пряди, натянутые, как колыбель гигантского котенка, от мачт к парусам, а оттуда на палубу, где намотаны круглые штыри и огромная катушка с выступающими из нее спицами. Мужчины проходили по палубе, таща большие веревки и деревянные ведра и других вещи, название которых она знала. Они шли мимо Элинор, бросая на нее взгляды, но не прекращая своей деятельности. Матросы были удивительно спокойны, говоря чуть повысив голос, редко крича на товарищей, но, похоже, все же неплохо понимали друг друга.
Элинор подняла глаза к парусам и заметила людей, цепляющихся за мачты и перемычки - она должна хотя бы узнать названия частей корабля, если хотя бы номинально была частью экипажа капитана Рамси. Они начали разворачивать белые паруса, и Элинор задумалась, хватит ли ветра, чтобы вытащить их из гавани, или они могут быть заперты здесь, в Дептфорде, несколько дней. Дни, в течение которых отец мог ее найти.
Она сжала кулаки, пока ногти не врезались в ладони. Ее отец мог бы надумать, спросить дворецкого, который знал, что Элинор наняла вчера извозчика и, возможно, слышал, как велела водителю отвезти ее в Адмиралтейство. Тогда он мог бы найти кого-то, кто видел ее ... она разжала кулаки. Лорд Мелвилл и два адмирала ничего не скажут. Ее отец не сможет найти ее. И, даже если бы он это сделал, капитан Рамси не позволил бы ему вытащить ее с «Афины». Вероятно.
Лейтенант провел ее мимо решетки на большом квадратном отверстии в палубе к крутым ступеням. Элинор хотелось развернуться и спуститься по ним, как если бы они были лестницей, но лейтенант, казалось, весьма случайно, ступил на них. И она уже не невзлюбила его настолько, чтобы не проявлять слабость перед ним. Ступени вели в шумную, переполненную каюту, набитую потными телами и пушками, огромными по сравнению с ней.
Мужчины кричали друг другу и смеялись над шутками, которые она не могла разобрать, с акцентами, которые не могла понять. Стены слегка изогнулись, а потолок был достаточно низким, и лейтенанту пришлось немного наклониться, чтобы не удариться головой о балки. Помещение было освещено только солнечным светом, проходящим через дула пушки, и медными фонарями, излучающими оранжевый свет. Девушка услышала шум, и, когда ее глаза приспособились к полумраку, увидела, что ближайшие к ней мужчины смотрели на нее, замолкая, пока Элинор не почувствовала, что оглушена тишиной.
Она повернулась и поспешила догнать лейтенанта, который без колебаний прошел под лестницей к двери, чьи резные молдинги больше подошли бы загородному дому, а не на борту корабля, что неожиданно контрастировало с обычной стеной, в которую она была установлена. За ней была крошечная комната без окон с другой дверью, в которую лейтенант постучал и сказал:
- Капитан? У вас ... посетитель.
Он бросил на Элинор взгляд через плечо и улыбнулся, зловеще.
Элинор ответила с улыбкой, невинной дружелюбной, скрывающей ее раздражение. Интересно, как ваша улыбка будет выглядеть, когда вы узнаете, что мы в одной команде?
Полминуты спустя дверь открылась, и Рамси застегнул куртку.
- Мисс Пемброук, - сказал он, - пожалуйста, входите. Благодарю вас, мистер Ливингстон, за все. Элинор оглянулась, прежде чем дверь захлопнулась, и на мгновение в глазах лейтенанта появился намек на презрение.
Эта каюта была ярко освещена светом утреннего солнца, льющимся через прозрачные стекла окон, два из которых были открыты, чтобы впускать морской воздух и крики птиц, пролетающих над рекой. С картинами, украшающими стены, она имела уютный, домашний вид. Менее домашним была пара мечей, установленных один над другим на стене справа от нее, более длинный, украшенный позолотой и кисточкой, и более короткий, со следами частого использования. Была еще одна дверь слева, меньше по сравнению с остальными, и несколько накрытых предметов. Элинор поняла, спустя мгновение, что это маленькие пушки. Они напоминали, что эта комната, по-домашнему уютная, строилась, в первую очередь, для войны.
