Он познакомил ее со своими офицерами, а затем с экипажем, и такова была сила его личности, что в первых рядах повисла тишина, а во вторых был еле слышен тихий ропот. Но Элинор была уверена, что никто из них не верил, что она может делать то, что утверждала. Девушка ударила кулаком по раздвижной двери. Если бы она только могла проявить себя, но не было никакого практического способа сделать это, не нанеся ущерба экипажу. Она могла бы попросить Рамси решить ее проблему, но она ... она будет проклята, если поползет к нему за помощью. Рамси не допускал ненормативной лексики на своем корабле, но это не мешало мужчинам ругаться, когда они думали, что офицер не слышит. Элинор была удивлена, сколько вульгарности получила в свой адрес во время прогулке по палубе. Просто эти слова заставили ее почувствовать себя грешницей. Это было полезное, сильное, горячее, ощущение, что противостояло боли внизу живота.
Был ли кто-то, с кем она могла поговорить? Не было. Однажды, в первый же день, она встретила Необычного Целителя Перегрина Хейса, когда она пожала руки каждому из офицеров, и он подарил ей отсутствующую улыбку. У него была каюта на палубе внизу, место, куда Рамси запретил ей спускаться, но, конечно же, он не мог ожидать, что она будет соблюдать это правило в этих условиях? У нее медицинская проблема, и нужна помощь. Рамси должен был просто принять это.
Пройдя через главную палубу, даже на небольшом расстоянии от каюты до лестницы, она никак не переставала чувствовать себя неудачницей. Ветер извне, несущий запах соли и сырости брезента, только усилил духоту, и она пыталась зажать ноздри, приложив руку к лицу.
Источник этой духоты, мускулистые, едва одетые мужчины, пахнущие потом и терпко-горьким порохом из ружей, отвлекались от дел, когда она проходила мимо. Большинство из них уходили, отказываясь встретиться с ней взглядом, но некоторые двигались слишком медленно, ей приходилось прижиматься к ним, проходя мимо. Их ухмылка говорила, что они точно знают, что делают, и у нее была мимолетная, но яркая мечта зажечь их грязные брюки или рубашки, видя, как эти ухмылки превращаются в гримасу ужаса. Ей было больно думать, что она способна вообразить такое. Поэтому Элинор игнорировала их. Они не причинят мне вреда, сказала она себе, могло быть и хуже. По крайней мере, никто из них не домогался до нее...
Она спустилась на нижнюю палубу - если бы только люди могли поговорить с ней, она могла бы узнать название вещей! - ее позвоночник напрягся, глаза смотрели прямо перед собой, за ней послышались непонятные команды и мягкий звон, колокол на квартердеке, обозначающий время в соответствии с какой-то системой, которую она все еще не понимала.
В отличие от теплой, переполненной, шумной главной палубы, где пушки были повсюду под ногами, эта была практически пуста. Несколько гамаков были натянуты и заняты, но почти в полдень большинство матросов были в другом месте, их гамаки скатывались и укладывались сетями в такелаж на палубе. Рамси сказал ей, что это обеспечило дополнительную защиту от острых деревянных копий для команды во время сражения. Картинка, воображаемая Элинор, вызвала тошноту, но она контролировала реакцию, не позволяя Рамси считать ее трусом.
Над головой висели хитро придуманные столы, которые во время еды опускались с балок, и Элинор пошла быстрее, потому что оставалось всего несколько минут до обеда моряков, и даже Рамси этому не помешает. Впереди и справа от нее, были три двери, установленные в такие же подвижные перегородки, которые образовали переднюю стену большой каюты. Она поколебалась на мгновение, затем постучала в ближайшую. Никто не ответил.
Она собиралась постучать в следующую дверь, когда первая открылась, и высунулся мужчина. Он был полностью лысый, с красными и коричневыми пятнами на голове, на нем была грязная белая рубашка, заправленная в штаны, которую он держал одной рукой. Другая была прижата к животу.
- Вы, - сказал он, удивленно, - не знаете, как пройти на палубу?
- Я ...- его вопрос не имел никакого смысла. - Я ищу мистера Хейса, - сказала она, пытаясь восстановить равновесие.
Лысый мужчина медленно моргнул, затем хлопнул ладонью по губам и нырнул обратно в комнату. Звуки и запах рвоты проникали через дверь. Элинор прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться. Вскоре мужчина снова появился, несколько бледнее, чем прежде, и сказал:
- Вам врача?
- Да, пожалуйста, если вы просто ... нет, я могу найти его сама, если вы только скажете ...
Мужчина застегивал ремень и аккуратно заправлял запачканную рубашку.
- Пару часов назад я его видел, мисс. Не думаю, что у меня в животе хоть что-то осталось, не хотелось бы увидеть собственные внутренности в следующий раз.
Он открыл дверь справа и указал ей, куда она должна войти.
