Как только они пройдут вторую линию огня и не увидят ее, они могут подумать, что нужно более тщательно исследовать эту область. Или они могут поверить, что она спряталась на дереве, и потратят некоторое время на то, чтобы попытаться обнаружить ее. В любом случае, она не могла позволить себе перепрятаться, потому что ей больше некуда было идти, чтобы снова скрыться. Она будет ночевать здесь и горячо молиться, чтобы пираты, в конце концов, сдались и отправились домой.
В расщелине было сыро и холодно, и она пахла как мокрый камень, и ей пришло в голову, что, возможно, в ней кто-то жил, и ее сердце снова забилось. Пока ей крупно везло, так что она надеялась, что Бог не посчитает это достаточным и решит не посылать корабль на ее пути. Они должны были прийти. Она не могла больше ждать.
Прошло несколько часов. Солнце село, и тьма наполнила укрытие Элинор, как влажная черная шерсть, которая прижалась к ее горлу и векам. Она все еще могла слышать крики, хотя это было далеко и один или два раза выстрелил пистолет, но затем звуки стихли. Она задремала, а проснулась в ужасе от того, что она храпела, и они нашли ее, задремала снова, а затем слишком сильно замерзла, чтобы заснуть.
Когда темнота превратилась в серый рассвет, а затем в розовый, ей понадобилось несколько минут, чтобы понять, что настало утро. Элинор едва смогла выбраться из расщелины, нырнув в укрытие за деревьями, и притаилась в течение длительного времени, прежде чем убедилась, что пиратов на самом деле нет.
Она ползла и ползла вниз по горному хребту, пока не наткнулась на ручей, окунув лицо в воду, чтобы освежиться. Девушка была измучена, но с просветлевшей головой, а тело болело так, как будто эти пираты всю ночь напролет трясли ее за босые ноги. Вода помогла очистить разум, чтобы она смогла найти свои продовольственные запасы и съесть несколько папай, выплюнув горькие семена, чувствуя себя слишком слабой, чтобы вскрыть что-то с более крепкой скорлупой.
Наконец, она откинулась назад на ствол вечнозеленого растения, закрыла глаза, и отчаяние сокрушило ее. Она оказалась в ловушке на этом острове, и в какой-то момент пираты найдут ее, и это будет концом. Даже если бы она могла благополучно зажечь другой маяк, никто бы его не заметил. Больше ей ничего не оставалось. Рамси и остальные матросы «Афины», возможно, продолжат оплакивать ее, а потом забудут, и никто не узнает о крепости пиратов, потому что Даррант был слишком упрям, чтобы искать что-то скрытое в пределах досягаемости.
Элинор с трудом поднялась на ноги и, спотыкаясь, побрела по пляжу. Она была обречена. Она могла также наслаждаться красивым пейзажем в теплом прибое. Девушка закатала штанины, хотя не знала, зачем так сделала, ткань была так плоха, что, намокнув в воде, ничто бы ее не испортило еще больше.
Она вспомнила, как разговаривала с Рамси в тот день, когда они шли по пляжу на Тенерифе, в тот день, когда началась их дружба, и остановилась по лодыжки в волне. Ее порезанные и ушибленные ноги жалило от соленой воды, ее пальцы на ногах увязли в мягком мокром песке. Она позволила себе заплакать. Это была полный провал. Элинор ощущала себя почти мертвой женщиной, и если это не давало ей права плакать, тогда ничего не давало.
В конце концов, ее слезы закончились, и она вытерла глаза, поморщившись от песка, который попал в них. Девушка наклонилась, чтобы ополоснуть руки в прозрачной воде, и прикрыла глаза, которые могли вытерпеть еще немного соли, потом вздохнула и посмотрела на пустой горизонт.
Вдалеке, подобно птице, севшей на воде и размахивающей крыльями, стоял корабль, его паруса вздымались на ветру.
Элинор закричала, хлопнула ладонью по губам, а затем сделала десять шагов к кораблю, прежде чем здравомыслие вернулось и напомнило ей, что она не может плыть до самого корабля. Было бы настоящим чудом, если бы это была «Афина», но все, что она могла сказать, было то, что это был один из фрегатов ВМФ. Она откинулась на берег и побежала по пляжу, ища самое высокое дерево, которое смогла найти среди линии деревьев, а затем заставила его гореть горячим и ярким пламенем на холодном зеленом фоне, а затем потушила его. Она снова зажгла его, потушила его снова и снова, чтобы его мигающий свет и дрейфующий дым попались команде на глаза.
Корабль подошел ближе, а затем, опустил лодку. Элинор побежала к краю воды, махала руками и кричала, а затем в ее памяти всплыло изображение двух кораблей ВМФ, стоящих на якоре в пиратской бухте. Никто никогда не говорил ей, сколько кораблей ВМФ пираты захватили, а не уничтожили. Эванс был умным. Он мог послать этот корабль, чтобы обмануть, заставить раскрыть себя, чтобы он мог ее захватить. Она только что совершила огромную ошибку.
