Я без интереса послушал несколько секунд её пустопорожнюю болтовню, изредка ловя в её глазах стеклянный блеск любопытства. Она так и скользила взглядом по моей коже, очевидно, не видя во мне ничего кроме серого цвета. Ещё её явно подмывало расспросить или хоть намекнуть на мою проделку с презентацией для зелёных. Я всё думал, как бы тактичнее от неё избавиться, но тут в поле зрения этого светского львёнка возник Фруктис – идол нашей Академии, а по совместительству солист Академической Музыкальной Группы Тёплой Части Спектра (как он сам любил себя величать). Аурумия мгновенно забыла обо мне, я вздохнул с облегчением и огляделся.
В углу, в полумраке, в кресле, таком глубоком, что подлокотники скрывали её по плечи, сидела ещё одна девушка, которую я мельком видел в Академических коридорах, когда проходил через корпус средних каст по пути к кабинету директора. На ней было бледно-голубое платье высшекастового покроя, которое ей, если честно, не шло, делая её болезненно бледной. Вырез был слишком открытый, при том что открывать-то было особо нечего, и, возможно, именно это заставляло её чувствовать себя некомфортно. Хотя вряд ли она вообще может чувствовать себя в своём цвете на подобных мероприятиях: закрытая поза и взгляд, прячущийся в кибкоме, показывали, что ей не нравится находиться среди такого количества людей. Зачем, интересно, её вообще сюда затащили? Как и меня, чтобы дать обществу её "обнюхать"?.. Стоит ли мне подойти к ней, или этим проявлением дружелюбия я лишь усилю мучительную неловкость?!
– Добрый вечер… Хотя кутёж весьма тухловат, вы не находите? – развязно проговорил я и поёжился, уж очень неестественно прозвучало. Явно не лучшее начало разговора. Девушка вздрогнула, резко отложила кибком и испуганно уставилась на меня припухшими глазами.
– О, здравствуйте… Л-лорд Внекаст, кажется?
– Да ладно вам, можно просто Внекаст, – с улыбкой ответил я. В отличие от её сестры, эту робкую девчушку наоборот хотелось приободрить.
– Очень приятно, а я Лаймия.
– Счастлив познакомиться с вами, леди Лаймия, – ответил я, быстро притянув к лицу её холодную кисть и галантно коснувшись губами. Я надеялся, что этот жест будет выглядеть милой шуткой, но Лаймия, очевидно, совсем запаниковала. Она задышала мелко и часто, на глазах блеснули слёзы, и я испугался, что у неё что-нибудь вроде астматического припадка.
Я метнулся к общему столу за стаканом воды. Лаймия пила крошечными глотками, походя при этом на мелкого зверька.
– Вы плохо себя чувствуете? – участливо спросил я, поднимая с пола кибком, который она случайно смахнула со стола.
– Нет, я в порядке, спасибо за беспокойство. Просто небольшая аллергия на пудру.
– Так, может, не стоит её наносить? По-моему, у вас прекрасная кожа.
Лаймия смущённо улыбнулась. Поздравляю, Не, первая неплохая фраза за вечер. Только в следующий раз, прежде чем сделать адекватный комплимент, постарайся не доводить девушку до полуобморока!
– Ну, может, вы и правы. Только вот немного зелёная. А свет тут такой беспощадный.
Не знаю, что она имела в виду: освещение или общество, но я не выдержал и рассмеялся.
– Святые Радуги, это такая ерунда! Посмотрите на меня: вообще как мормышка летальская, и не парюсь! – проклятье, что за фиолетовые фразы проскальзывают в моей речи, когда я волнуюсь! Зато можно без обиняков выразить то, что думаешь.
– Хорошо, что вы воспринимаете это так спокойно, но большинство, к сожалению, придерживается иного мнения. Поэтому некоторые из кожи вон лезут, чтобы казаться на четверть тона теплее. Идеальное средство, конечно, синтетелий от Фармуки, но стоит как космический корабль! Ваш отец, лорд Киновер, вроде бы тоже владеет медицинской корпорацией, не знаете, не работают ли там над чем-нибудь подобным?
– Хм… Вряд ли, компания моего отца специализируется больше на киберпротезах. Если честно, я пока не силён в биологии, – смущённо пояснил я, – так что даже не знаю, что такое синтетелий…
– Да вы что? Этой технологии уже лет двадцать! Впрочем, простите, я упустила из виду, что никто не обязан увлекаться тем же, чем я.
– Всё в порядке! – поспешил заверить её я, – а вы любите биологию?
Лаймия совместила утвердительный кивок с чихом. Похоже, ей всё же было не очень хорошо.
– А я больше люблю математику. И музыку. Не хотите пойти на террасу, там не так душно?
– Да, пожалуй, – с благодарностью ответила она, вставая с кресла, – музыку? Это здорово! Вы играете?
– Да, на фортепиано.
– А я – на скрипке. Надеюсь, в следующем году вы перейдёте в жёлтый класс. Тогда вы могли бы играть с нами.
– Неужто вы в группе Фруктиса? – я прыснул от смеха, вспомнив ванильные завывания этого сноба.
– Разумеется, нет, просто в школьном оркестре. Взял бы он меня!.. Да и, если честно, я не горю желанием стать частью его гаре… Ансамбля, – она бросила на меня испуганный взгляд, решив, что шутка получилась слишком откровенной. Но я просто задумался.
– Как-нибудь я покажу вам музыку, которая вам точно зайдёт, – пообещал я, ещё смутно представляя, что имею в виду.
– К-куда зайдёт? – удивилась Лаймия.
