В новом классе у меня изменилось даже имя: дегенеративное "Не" удлинилось до расслабленно-фамильярного "Касти". Многие синие сокращали свои имена подобным образом, к примеру, Инди – мой новый приятель. Все немного дичились первые пару дней, но он первый подошёл ко мне (развязная походка, руки в карманах, крашеные в чёрный сальные волосы рассыпаны по плечам, на одежде множество нашивок) и предложил закурить.
– Не, – по-фиолетому ответил я, но тут же на всякий случай поправился, – спасибо.
– Что так, бро?
– Эм… У меня астма, – я решил выдумать уважительную причину, чтобы ему не к чему было придраться. Но он, очевидно, и не собирался.
– А, сорри, чувак. Тебя как зовут?
– Не… Внекаст.
– Касти, значит. Окей, – он дружелюбно улыбнулся неожиданно белыми зубами.
После уроков (с чёрно-белыми, но всё-таки электронными досками и учебниками) выяснилось, что нам с Инди домой по пути. Мы разговорились, и я ощущал себя странно, но очень приятно: казалось, его совсем не смущает мой цвет кожи. Боясь довериться этому чувству, я осторожно подвёл к этому разговор и задал волнующий меня вопрос, с замиранием сердца.
– Не парься, бро! – рассмеялся Инди, – серый, синий, оранжевый – нам пофиг, если чел норм. Пусть засунут свой спектр себе в задницу вместе со всей святой радугой.
– Хм… Такой подход мне нравится!
– Конечно! Даже песня такая есть в новом альбоме "Космохардз". Не слышал? Сча… – Инди быстро вставил мне в ухо один (единственный работающий) из своих потрёпанных наушников.
– Качает?
Я не был уверен в значении этого слова, но зачарованно кивнул.
– Так-то вот, это тебе не фиолетовый бубнёж и не ваши красные арии-фигарии. Это рок-к-к! Мы с ребятами даже хотели группу создать, но школьные инструменты для низших каст уж очень хреновые, а на свои пока копим… – он вздохнул, впервые за весь наш разговор приуныв.
– Да ты что! Это же круто! – воодушевлённо воскликнул я, – я попрошу у отца денег на нормальные инструменты, и у нас будет группа! Я и сам умею играть. На фортепиано. Могу на синтезаторе, в рок-группе же может участвовать синтезатор?
– Конечно, бро. А это тема!
Я бы хотел ещё поболтать с Инди, но парень остался на ближайшей остановке и запрыгнул в подошедший терробус. Как я позже узнал, в Академию ему приходилось пилить через пол сектора.
***
– Нет, – тоном, не допускающим возражений, ответил отец, даже не дослушав меня, – ты не будешь играть музыку синих перед всей Академия.
– Ну, мы же не обязательно будем устраивать концерты в Академии…
– Тем более! Перед незнакомцами! Мой сын, горланящий дикие синие вопли – предоставить страшно.
– Нет-нет, это действительно хорошая музыка! Давай я тебе что-нибудь включу… Или подберу на…
– И речи быть не может. Так и быть, можешь слушать эту вульгарную варварскую мерзость в наушниках, но не вздумай включать дома. А тем более играть перед кем-то.
– Сноб, – буркнул я.
– Прости, что?
– "Нет-нет", ничего. Просто заметил, что в вашем мышлении, отец, присутствует не вполне здравая субьективность, что, возможно, вызвано вашей кастовой принадлежностью и общественным положением.
– По крайней мере, ты заговорил наконец нормально, – вздохнул отец, не заметив моего сарказма, – тем не менее, моё решение остаётся прежним.
***
Как ни странно, Инди не обиделся на меня из-за того, что затея с инструментами провалилась. Наша дружба продолжилась и лишь укрепилась со временем. Он провёл меня на концерт местной рок-группы на заброшенной заправке (меня невозможно было отличить от синих в разноцветном слепяще-мигающем освещении сумрачного зала), а я его – в экспериментальный музей космокомпьютерных технологий. Инди, как и я, интересовался математикой и программированием и, с его собственных слов, хотел стать "либо рокером, либо хакером". Я знал, что синие чаще всего становятся водопроводчиками, слесарями, таксистами или продавцами, но не говорил этого, потому что не хотел рушить его мечты.
В атмосфере класса синих я чувствовал недоступную никогда раньше свободу, будто и вправду возможно всё, что душа пожелает. Но это было не праздное мечтание – меня распирала жажда действий. Последней каплей, крошечной, но определившей всю мою дальнейшую жизнь, была та странная грёза… Но лучше обо всём по порядку.
Проснувшись, я обнаружил себя в странной комнате, которая была вроде бы очень знакомой, и даже моей, но в то же время абстрактной. Огромная двуспальная кровать, тусклый сумеречный свет сочится в окно. Я не понимаю, вечер сейчас или утро. Мне хорошо и спокойно, но я с трудом контролирую движения – тело тоже словно чужое. Я рассматриваю свои руки. Они большие и покрытые сеткой вен, но красивые, а главное… Тёмно-алые. Я стал красным? Как это возможно?
– Касти? Не? Ты в порядке? – окликнул тихий женский голос.
Что?! Я здесь не один?! Я повернулся на другой бок и встретился взглядом с девушкой. В первый миг я со страшной отчётливостью видел её блестящую аметистовую ражужку, каждую исчерно-фиолетовую ресницу, но в следующий момент её лицо слилось в смутный лиловый овал: она приблизилась вплотную ко мне, и зрение расфокусировалось.
