Рот у меня больше не был заткнут, зато на руках остались пунцовые следы от верёвки. Видимо, преступники перестраховались, когда перемещали меня из машины в корабль. Зато теперь они совсем расслабились: зелёный едва обратил на меня внимание, когда я, пошатываясь, встала и подошла к иллюминатору. Сквозь толстенный слой стекла я разглядела бисеринки звёзд и быстро удаляющуюся гигантскую пёструю тарелку – поверхность Виоленсии.
– Она там очухалась? – раздался ворчливый голос из соседнего помещения, видимо, кабины управления.
– Угу, – ответил зелёный, не отрываясь от своего кибкома.
– Наконец-то, а то я уж думал, ты её угробил. Сколько сомнолита вылил? Десять кубиков? Ты бы ещё напоил её им!
– Ну, я это… Чтоб наверняка…
– "Наверняка" – в своих кишках найдёшь червяка! – передразнил голос из рубки.
– Мы летим на Леталику? – спросила я, не дожидаясь, пока они окончат перепалку.
– Нет, размажь тебя по спектру, в другую галактику! Мы что, по-твоему, похожи на космических первопроходцев? Разумеется, на Леталику, куда же ещё. Это единственная планета, до которой человечество пока добралось!
– Расслабься, Шарафарант, ей же лет семь от силы! – примирительно прогнусавил зелёный.
– Меня зовут Шафрант, идиот! Если ещё хоть раз прибавишь лишние слоги к моему грёбанному имени, я тебя не сбавляя скорости выброшу в открытый космос!
– Ишь какие мы нервные… – протянул зелёный так, чтобы его приятель не услышал, и прибавил, обращаясь ко мне: – хочешь маркофельной лапши? Быстрорастворимая.
– Нет, спасибо, – вежливо отказалась я, – я бы предпочла… Попасть домой…
– Да попадёшь, попадёшь, Шафратант уже позвонил твоим родителям и потребовал выкуп. Тебя как звать хоть?
– Ма, то есть, Маджелика. Только выкуп за меня вряд ли заплатят…
– Это ещё почему?! – взревел коренастый мёдово-жёлтый парень, входя в каюту. Корабль он, очевидно, поставил на автопилот.
– А ты посмотри на меня внимательно. Я же странная. И меня сдали в фиолетовый класс. Мама с папой очень разочарова…
– ТЫ ЧТО СЮДА ПРИТАЩИЛ?! – взревел Шафрант, – я тебе сказал на чистом виоленском: красный ребёнок из семьи не ниже оранжевой касты, единственный в семье. За такого леди и лорды отвалили бы целое состояние! А это что за мутант?
– А по-моему, красная…
Они ещё долго ругались, если точнее, все три дня полёта до Леталики.
***
Прибыв на Леталику, похитители вновь позвонили моим родителям (наверное, у них были особые кибкомы, добивающие до Виоленсии), но те сказали, что у них нет требуемой суммы. Шафрант долго торговался, снизил цену, кажется, в восемь-десять раз, но они так и не согласились. Похоже, они были даже рады, что избавились от меня. Тем более у меня есть два старших брата, в чьей красноте точно никто не усомнится. Думаю, зелёный похититель следил за мной недавно, потому и не знал о них. Слушая этот унизительный торг, я беззвучно плакала от обиды.
– Да брось ты, эти крохи уже не покроют даже расходы на топливо, – махнул рукой зелёный и попытался отобрать киберкоммуникатор у жёлтого, который уже прямо-таки пеной брызгал, лаясь с моими родителями.
– И кто же в этом виноват, Грюнтер, а?! Что нам теперь сделать с этой мелкой…
– Можем продать её Ханни.
– Так ей же лет восемь, сам говорил.
– Побудет полотёршей, пока не найдётся любитель, – махнул рукой Грюнтер. Я с тревогой прислушалась. Что ещё ха Ханни? И любитель чего должен найтись?
– Всё равно, зачем ей такая уродина?
– Что как маленький, у них знаешь, как гримируют! Я однажды видел, как они своими косметиками размалевали зелёную под оранжевую! И не догадался, пока не увидел кожу под одеждой. Так что немного красной пудры, и ягодка будет хоть куда…
Я поняла, наконец, своим наивным детским мозгом, что возвращать домой меня эти люди не собираются. И бочком стала приближаться к выходу из корабля. Пока милая чета припиралась, я успешно преодолела кессон, нажала на кнопку, открывающую наружную дверь, вылезла, стараясь не касаться ещё не остывшей обшивки… И оказалась посреди джунглей Леталики. Весьма логично, ведь бандиты не могли себе позволить посадить краденый корабль без номеров в каком-нибудь городе.
– А ну стой, мерзкая маленькая метиска! – донёсся из кессона рык Шафранта. Я нажала на кнопку закрытия люка и, обжигая ноги об расколённую почву, выжженную посадочными двигателями, бросилась бежать. За мной последовал Грюнтер – жёлтый всегда посылал его выполнять пыльную работёнку.
Стоило мне углубиться в лес на несколько десятков шагов, как среди стрекотания бесчисленной живности я различила ритмично кричащие голоса и барабанный бой. Зелёный перестал преследовать меня, подчинившись Шафранту, голосящему:
– Стой, стой, придурок, там летойцы! Они тебе кишки выпустят и съесть заставят! Быстрей на корабль, кретин!!
Затаившись в зарослях, я видела, как закрылся люк корабля, слышала усталый гул стартовых двигателей. Через несколько минут я, восьмилетняя девочка, осталась одна в гуще первобытных джунглей Леталики. Точнее, наедине с толпой агрессивно настроенных аборигенов, которые, к счастью, пока меня не обнаружили.
