- Отстань от девушки! Вот прицепился! - с укоризной сказала Виктория Алексеевна и показала глазами на Артема, все это время тихо сидевшего в углу.
- Впрочем, у меня тут есть дела, - понятливо согласился Андрей. - А вот мой младший брат, который у нас от всяких забот освобожден, вполне может оказать посильное содействие - как консультант и тягловая сила.
Артем пожал плечами, как бы без всякой охоты соглашаясь.
Уже в дверях они столкнулись с Гланькой.
- Здравствуй, Гланя, - улыбнулась ей Лена. - Я теперь тебя только по телевизору вижу.
Гланька лишь улыбнулась в ответ, причем не слишком ласково. Когда Артем и Лена ушли, с явной насмешкой сказала:
- В детстве она мне казалась невыразимо красивой. Этакая шикарная и всегда такая модная! Воплощение девчоночьих грез. Ужасно хотелось быть на нее похожей… А потом поняла, что все это - шик-блеск-красота! Тра-та-та, тра-та-та! И все, и ничего больше. Тра-та-та! Прелестная домохозяйка!
- Ты, мать, строга! - несколько опешил от ее напора Андрей. Он давно уже как-то конфузился в присутствии старшей дочери, никак не мог выбрать верный тон.
- Зато справедлива, - не думала смягчаться Гланька. - За стол еще не пора? Я бы выпила чего! И даже закусила.
- Сейчас Артем с Леной вернутся, и будем садиться! Они как раз за выпивкой пошли, у нас почти ничего не осталось.
- Ну, тогда нам придется умереть с голоду и от жажды! Дожидайся их! Сейчас предадутся воспоминаниям о том, как они любили друг друга, станут удивляться, зачем расстались, и… А ну как в койку залезут?
- Гланя! - поморщилась Виктория Алексеевна и отправилась от греха подальше на кухню.
Гланька, не обратив на это никакого внимания, подошла к столу и, по-хозяйски оглядев его, взяла пирожок и принялась жевать.
- Бабулины пирожки! Поэма экстаза! Секрет изготовления никому не известен и хранится в глубочайшей тайне. Любимый вкус моего детства!
А потом резко спросила Андрея:
- Ты помнишь дело Ампилогова?
Андрей непонимающе посмотрел на нее.
- Ну, того самого… Академика и депутата в одном лице, которого якобы жена убила ночью?
- Почему якобы?
- А ты что же, уверен, что она могла вот так взять и пристрелить ночью мужа, с которым прожила больше двадцати лет? Ты, из районных либералов самый главный либерал? Ты должен быть убежденным, что тут не обошлось без секретных служб и происков КГБ. Ты должен считать, что во всем виновата чекистская власть!
- Что ты несешь! - поморщился Андрей. - Что касается жены Ампилогова… Ты ее не знаешь, а судишь.
- Расскажи, - невозмутимо предложила Гланька.
- Зачем тебе?
- Интересно.
- Нашла забаву!
Андрей помолчал, потом нехотя стал рассказывать:
- Собственно, я тоже знал ее мало. Они пару раз были тут в гостях. Я помню только, что осталось такое странное ощущение: от нее можно ждать чего угодно. Есть такие люди, чувствуешь, что, если на них накатит, они с собой не совладают. А когда накатит? Из-за чего? Никто сказать не может.
- До такой степени непредсказуемая, что не испугается взять пистолет и хладнокровно выстрелить в голову спящему мужу? - уточнила Гланька.
- Откуда нам знать, что там у нее в голове происходит? Что она чувствует?
И тут в дверях неожиданно опять возникла Нюра. Она молча посмотрела на всех, привычным усталым движением опустила платок с головы на плечи, поздоровалась.
- Нюра, ты? - как-то чрезмерно оживленно вскричал Андрей, судя по всему уже изрядно утомленный бессмысленной перепалкой с дочерью. - Здорово!
Гланька, не переставая жевать, только помахала в знак приветствия рукой.
- Как жизнь-то, Нюр? Я тебя столько не видел!
- Жизнь? - рассеянно переспросила Нюра, которая вернулась явно с какой-то целью. - Как у всех. Хлеб жуем, пока зубы целы. Уже богу спасибо.
- Нюра, а ты Ампилоговых хорошо знала? - сразу вцепилась в нее Гланька. - Ты веришь, что его жена застрелила?
- А тут верь не верь, правды все равно не узнаешь. У нас тут разное говорили…
- Да ладно вам, нашли о чем говорить! - вмешался Андрей. - Нюра, ты лучше расскажи, как дочь?.. Девушка Вера, моя первая настоящая любовь! Среди лесов и полей, под трели соловья!..
- Папаша! - укоризненно произнесла Гланька, скорчив насмешливую гримасу. - При родной дочери!
- А, подумаешь! - легкомысленно махнул рукой Андрей. - Что такого? Это было в столь далекие уже времена… Когда тебя еще и на свете не было… Нюра, а помнишь, как ты нас с ней гоняла?
- Память пока не отшибло.
- Все пальцем грозила: «Учти, Андрей, я не погляжу, что ты сын Николая Николаевича! Дочку позорить никому не дам! Не для того рожала и растила! Кого хошь за нее разорву!»
- А что было-то? - поинтересовалась Гланька. - Прямо настоящая любовь?
- Увы, - притворно огорчился Андрей. - Ничего такого и не было. Ну, целовались у родника среди комаров… Лягушки еще орали, как оглашенные… Когда это было!
- И правильно я делала, что грозилась, - упрямо сказала Нюра, устраиваясь на стуле, одиноко стоящем у телефона. - Потому что ничего серьезного у вас с ней быть не могло. Кто был ты, а кто она? А ты совсем ополоумел тогда, знать ничего не хотел…
Гланька, с насмешливым любопытством слушавшая разговор, вдруг спросила:
