Сережа Прядко спросил у девочки, где может быть мама? Девочка чуть слышно ответила, что у тети Жени. А кто это? Мамина подруга, она живет рядом. Ледников с Прядко отправились по этому адресу. Крестовская была там. Они с тетей Женей допивали вторую бутылку водки. С пьяным упрямством она принялась твердить, что с мужем она ссорилась, но ушла из дома, потому что он стал распускать руки…
Пьяненькая тетя Женя сидела рядом и утвердительно кивала головой: подтверждаю, мол, все так и было!
Когда Прядко, которому надоели эти две пьяные сговорившиеся дуры, резко и зло спросил, знает ли Крестовская, что ее муж убит, она, не поднимая глаз, замотала головой. Но в глазах ее стоял какой-то предсмертный ужас, который уже пробирался в ее затуманенные водкой мозги. Наверное, она надеялась, что Крестовский все-таки остался в живых.
Утром, слегка протрезвев, терзаемая похмельными страхами и судорогами, Крестовская во всем созналась. Выглядела она нехорошо, как и должна выглядеть спивающаяся и расплывающаяся от лишнего жира пожилая уже клуша. От спеси генеральской жены ничего не осталось. Она превратилась просто в полумертвую от страха глупую бабищу, испоганившую собственную жизнь и жизнь дочери. А еще убившую своего мужа. В деле уже не было ничего интересного, все экспертизы подтверждали ее признания, и Ледников просто забыл о нем и даже не поинтересовался, чем закончился суд, на котором, как теперь выясняется, председательствовал судья Востросаблин.
Ледников откинулся на спинку кресла и потер глаза, уставшие разбирать бисерный почерк судьи.
Описание разговора с Крыловой на этом, собственно, и заканчивалось. И вообще, было ясно, что интерес судьи к истории Ампилоговых к этому времени сильно поугас. С одной стороны, Крыловой особенно нечего было сказать. А с другой, как признался сам судья, он вдруг почувствовал к этой обаятельной женщине совершенно очевидный мужской интерес. Ему вдруг захотелось ей нравиться, производить впечатление, делать какие-то тонкие намеки. Тут уж, понятное дело, не до бед семейства Ампилоговых.
И тут, как пишут в романах, в дверь постучали. Причем колотили не стесняясь, ногой.
Оказалось - Гланька. Собственной персоной. Стояла на крыльце с обиженным лицом, прижимая обеими руками к груди несколько раздувшихся от избытка содержимого пакетов.
- Ну, мы так и будем стоять? - капризно спросила она, сваливая тяжелые пакеты в руки Ледникову. - Только не вздумай сказать, что ты не ожидал моего возвращения! Ты меня сильно этим разочаруешь. Если бы ты знал, какая сейчас дорога! Под колесами - снежная каша! А еще стало подмораживать… Я могла сто раз разбиться! Своими глазами видела несколько аварий! С трупами. А ты меня даже не поцеловал!
На эту нахалку было любо-дорого посмотреть. Отмотав по жуткой дороге такие концы, она была свежа и полна сил. И вообще, вела себя так, словно они давно уже женаты или сожительствуют не первый год.
Ледников отнес пакеты, набитые, как оказалось, снедью, на кухню. Она еще умудрилась заскочить по пути в магазин!
Гланька вылетела из ванной, куда она первым делом отправилась, и принялась разбираться в содержимом пакетов, с озабоченным видом осматривая каждую упаковку и банку.
- Сейчас мы с тобой будем ужинать, - сообщила она. - По-настоящему, с горячим, а потом… Ледников, чем мы займемся потом, как ты думаешь? Что ты молчишь?
- Любуюсь, - честно сказал Ледников. - Любуюсь тобой.
- Ну, это можно, - благодушно отреагировала Гланька. - Это не возбраняется, а даже приветствуется.
- А еще пытаюсь догадаться, за что же мне привалило такое счастье? А может, я его не заслуживаю?
- Между прочим, вполне может быть, что и не заслуживаешь. Но… Такой вот случился каприз природы. И ничего тут не попишешь. Поэтому кончай думать и бери, пока дают. А ну как я раздумаю? Я ведь на самом деле взбалмошная, мятущаяся, вся в сомнениях…
- Ну, не настолько же ты мятущаяся, - усмехнулся Ледников, - чтобы вот так взять и все испортить.
- Ишь ты, какие смелые обобщения сразу! А вроде поначалу тихим казался. Ты лучше скажи - записки деда прочитал?
- Посмотрел.
- И как?
- Любопытно. Есть за что уцепиться, чтобы работать дальше. Если придется работать…
- Но-но, - погрозила она ему ножом, которым разрезала упаковку с осетриной. - Договор дороже денег.
- А мы уже договорились?
- Разумеется.
- Откуда такая уверенность?
- А я по глазам вижу… Кстати, много ты там у деда прочел?
- Ты меня как раз оторвала от описания его встречи с Крыловой.
- А, роковая женщина! Я ее, кстати, видела на одной премьере. Она же у нас дама светская. Вполне симпатичная тетенька, мне понравилась. Если бы я не знала, кто были ее родители, сказала бы, что в ней чувствуется порода. Дед не зря на нее сразу запал. Бабуля, конечно, с ней рядом не стояла!
- Безжалостная ты! - не сдержался Ледников. Уж Викторию Алексеевну вполне можно было и не трогать.
- Зато честная и справедливая, - ни на секунду не задумавшись, отрапортовала Гланька.
