— Очень красиво, — Тереза Бенедикта Баварская подошла к сестре и заглянула ей через плечо на мольберт, на котором уже начали проступать весьма узнаваемые очертания заснеженной Невы. — А что это за здание? — Она указала рукой на появляющееся на картине монументальное строение. — Похоже на крепость. Но, кто строит крепости в наше время? — она смешно наморщила носик. — Этот очень современен, у него нет даже городской стены.
— Городская стена не является преградой для пушек, — наставительно проговорила Мария Антония, тщательно вытирая кисть, чтобы на ней не осталось ни крупинки предыдущей краски. — К тому же разрушение стены может вызвать ненужные жертвы среди жителей и солдат. И какой тогда смысл тратить на ее возведение и содержание такие огромные деньги? К тому же, в Российской империи есть и старинные города, которые раньше были обнесены стенами, правда, сейчас эти стены чуть ли не в центрах этих городов расположены. Это был совсем иной тип строений, не такой, как, например, у нас, как это, — она щелкнула пальцами, вспоминая название. — Кремль. Это называется Кремль.
— Ты так много узнаешь об архитектуре, — Тереза отошла от Марии и села на небольшую оттоманку, расправляя складки на платье. — Лично для меня все это слишком скучно.
— А лично для меня — нет, — резко прервала ее Мария.
— Так что за крепость ты рисуешь? — примирительным тоном произнесла Тереза.
— Это действительно крепость, — Мария задумалась, а затем, старательно проговаривая непривычное слово добавила. — Петропавловская. В ней жуткая Тайная канцелярия расположилась. Говорят, — она оглянулась, чтобы убедиться в том, что их никто не подслушивает, и не обнаружив никого, кроме приставленный к ним дворовой девки Наташки, которая ни слова не понимала по-немецки, а потому ее не стоило остерегаться, начала тихо говорить, порой срываясь на шепот. — Говорят, что, если подойти к крепости с подветренной стороны, то можно услышать жуткие крики, которые издаются несчастные, кому не повезло очутиться в тех мрачных стенах. Пытки и самые изощренные палачи… — она передернула плечами. — Только вот считаю, что слава крепости изрядно преувеличена.
— Почему? — Тереза наклонила голову, вопросительно глядя на сестру.
— Ее величество императрица Елисавета не производит впечатление выжившей из ума сумасшедшей. Напротив, я увидела в ней достаточно мудрую правительницу, а, будучи таковой, она не стала бы поощрять своего племянника и наследника Российского престола к участию в подобных мерзостях. А ведь он там часто бывает.
— Что ты вообще думаешь о наследнике? — Тереза отвернулась от сестры и бросила взгляд в сторону окна.
— Он милый. Странный, но милый, и порой забавный, — Мария улыбнулась. Они обе были ненамного старше Петра и посматривали в его сторону иной раз снисходительно. — Правда, не похоже, чтобы он кого-то выделял из нас. У меня вообще складывается ощущение, что его заставляют иной раз проводить время в нашем обществе, но он тщательно это скрывает за милой улыбкой.
— Отец сказал, что, если он хочет сохранить власть над герцогством, то выберет одну из нас.
— Брось, Тереза, неужели ты еще не поняла, что от его выбора и предпочтений ничего не зависит, главное — это произвести впечатление на ее величество. Некоторые, вон как стараются услужить ее величеству. Нужно же хоть немного гордости иметь, — Мария скривилась. — Полагаю, если бы его высочество внезапно объявил о том, что уходит в османскую веру и создает гарем, она бы первой вызвалась стать его наложницей, лишь бы не возвращаться в свой занюханный Штеттин.
— Ты несправедлива к бедняжке, — Тереза закатила глаза. — У нас у всех здесь одна цель — удачно выйти замуж. Ну и кто-то просто чрезмерно усердствует.
— Слишком сильно, — Тереза вернулась к прерванной работе. Рисование ее успокаивало и настраивало на позитивный лад. — Вот помяни мое слово, София Ангальт-Цербская еще заявит о себе и сделает это весьма скоро.
— Не горбись, Фитхен, — София быстро взглянула на мать и отвела взгляд. — Если ты будешь горбиться, то его высочество никогда не обратит на тебя внимания.
— Он и так не обращает на меня внимания, — пробормотала девушка, но послушно приподняла подбородок, потому что прекрасно знала, что сидит прямо, затянутый так сильно, что было трудно дышать, корсет не давал согнуть спину. — Точнее, не больше, чем на всех остальных.
— Тогда нужно чем-то привлечь его внимание. Его или ее величества, императрицы Елисаветы. Пока что у нас с тобой особое положение, благодаря тому, что у нее остались еще сентиментальные воспоминания о моем бедном брате, который умер практически накануне свадьбы, — Иоганна подняла оставленные на мгновение пяльцы и с силой воткнула иглу посредине неоконченной вышивки. — Это все просто невыносимо. Ты же о чем-то разговаривала с его высочеством. Фитхен! Не молчи. О чем вы разговаривали?
— Только о том, что его высочество намерен пригласить меня на танец во время праздничного бала.
