| So prodigiously good was the eating and drinking on board these sluggish but most comfortable vessels, that there are legends extant of an English traveller, who, coming to Belgium for a week, and travelling in one of these boats, was so delighted with the fare there that he went backwards and forwards from Ghent to Bruges perpetually until the railroads were invented, when he drowned himself on the last trip of the passage-boat. | Поили и кормили на этих медлительных, но комфортабельных судах так обильно и вкусно, что сложилась даже легенда об одном английском путешественнике, который приехал в Бельгию на неделю и после первой же поездки по каналу пришел в такой восторг от местной кухни, что не переставая плавал между Гентом и Брюгге, пока не были изобретены железные дороги, а тогда, совершив последний рейс вместе со своим судном, бросился в воду и утонул. |
| Jos's death was not to be of this sort, but his comfort was exceeding, and Mrs. O'Dowd insisted that he only wanted her sister Glorvina to make his happiness complete. | Джозу не была суждена подобного рода смерть, но наслаждался он безмерно, и миссис О'Дауд уверяла, что для полного счастья ему недостает только ее сестры Глорвины. |
| He sate on the roof of the cabin all day drinking Flemish beer, shouting for Isidor, his servant, and talking gallantly to the ladies. | Он целый день сидел на палубе и потягивал фламандское пиво, то и дело призывая своего слугу Исидора и галантно беседуя с дамами. |
| His courage was prodigious. | Храбрость его была безгранична. |
| "Boney attack us!" he cried. | - Чтобы Бони напал на нас! - восклицал он. |
| "My dear creature, my poor Emmy, don't be frightened. | - Голубушка моя Эмми, не бойся, бедняжка! |
| There's no danger. | Опасности никакой! |
| The allies will be in Paris in two months, I tell you; when I'll take you to dine in the Palais Royal, by Jove! | Союзники будут в Париже через два месяца, поверь мне. Клянусь, я сведу тебя тогда пообедать в Пале-Рояль. |
| There are three hundred thousand Rooshians, I tell you, now entering France by Mayence and the Rhine--three hundred thousand under Wittgenstein and Barclay de Tolly, my poor love. | Триста тысяч русских вступают сейчас во Францию через Майнц-на-Рейне - триста тысяч, говорю я, под командой Витгенштейна и Барклая де Толли, моя милая! |
| You don't know military affairs, my dear. | Ты ничего не понимаешь в военных делах, дорогая! |
| I do, and I tell you there's no infantry in France can stand against Rooshian infantry, and no general of Boney's that's fit to hold a candle to Wittgenstein. | А я понимаю и говорю тебе, что никакая пехота во Франции не устоит против русской пехоты, а из генералов Бонн ни один и в подметки не годится Витгенштейну. |
| Then there are the Austrians, they are five hundred thousand if a man, and they are within ten marches of the frontier by this time, under Schwartzenberg and Prince Charles. | Затем есть еще австрийцы, их пятьсот тысяч, не меньше, и находятся они в настоящее время в десяти переходах от границы, под предводительством Шварценберга и принца Карла. |
| Then there are the Prooshians under the gallant Prince Marshal. | Потом еще пруссаки под командой храброго фельдмаршала. |
| Show me a cavalry chief like him now that Murat is gone. | Укажите мне другого такого начальника кавалерии - теперь, когда нет Мюрата! |
| Hey, Mrs. O'Dowd? | А, миссис О'Дауд? |
| Do you think our little girl here need be afraid? | Как вы думаете, стоит ли нашей малютке бояться? |
