| Hysteric sobs and cries ended Mrs. Sedley's speech--it echoed through every room in the small house, whereof the other female inmates heard every word of the colloquy. | Истерические всхлипывания и крики прервали речь миссис Седли; они, как эхо, разнеслись по всем комнатам маленького дома, обитатели которого слышали каждое слово этого разговора. |
| "Oh, Mother, Mother!" cried poor Amelia in reply. | - Маменька, маменька! - воскликнула бедная Эмилия, обливаясь слезами. |
| "You told me nothing--I--I promised him the books. | - Вы мне ничего не говорили. Я... я обещала ему книги. |
| I--I only sold my shawl this morning. | Я... я только сегодня утром продала свою шаль. |
| Take the money--take everything"--and with quivering hands she took out her silver, and her sovereigns--her precious golden sovereigns, which she thrust into the hands of her mother, whence they overflowed and tumbled, rolling down the stairs. | Возьмите деньги... Возьмите все! - И дрожащими пальцами она достала серебро и соверены - свои драгоценные золотые соверены! -она совала их в руки матери, а они рассыпались и катились вниз по лестнице. |
| And then she went into her room, and sank down in despair and utter misery. | Потом она убежала к себе и бросилась на кровать в безмерном горе и отчаянии. |
| She saw it all now. | Теперь она поняла. |
| Her selfishness was sacrificing the boy. | Она приносит мальчика в жертву своему эгоизму. |
| But for her he might have wealth, station, education, and his father's place, which the elder George had forfeited for her sake. | Если бы не она, ее сыну досталось бы богатство, положение, образование; он мог бы занять место своего отца - то место, которого старший Джордж лишился из-за нее. |
| She had but to speak the words, and her father was restored to competency and the boy raised to fortune. | Стоит ей сказать слово, и ее старый отец получит средства к жизни, а мальчик - целое состояние. |
| Oh, what a conviction it was to that tender and stricken heart! | Каково нежному раненому сердцу это сознавать! |
| CHAPTER XLVII | ГЛАВА XLVII |
| Gaunt House | Гонт-Хаус |
| All the world knows that Lord Steyne's town palace stands in Gaunt Square, out of which Great Gaunt Street leads, whither we first conducted Rebecca, in the time of the departed Sir Pitt Crawley. | Кто не знает, что городской дворец лорда Стайна помещается на Гонт-сквер, от которого идет Г рейт-Г онт-стрит - та самая улица, куда мы в свое время, еще при жизни покойного сэра Питта Кроули, отвезли Ребекку. |
| Peering over the railings and through the black trees into the garden of the Square, you see a few miserable governesses with wan-faced pupils wandering round and round it, and round the dreary grass-plot in the centre of which rises the statue of Lord Gaunt, who fought at Minden, in a three-tailed wig, and otherwise habited like a Roman Emperor. | Загляните сквозь решетку, и за темными деревьями, в глубине сада, вы увидите нескольких жалких гувернанток, прогуливающихся с бледными питомцами по дорожкам вокруг унылого газона, в центре коего возвышается статуя лорда Гонта, сражавшегося при Миндене, - он в парике с тремя косичками, но в одежде римского императора. |
| Gaunt House occupies nearly a side of the Square. | Гонт-Хаус занимает почти целиком одну сторону сквера. |
