| We should be quarrelling, abusing, avoiding one another. | Мы будем ссориться, поносить друг друга, избегать всякого общения. |
| Our houses would become caverns, and we should go in rags because we cared for nobody. | Наши дома превратятся в пещеры, и мы начнем ходить в лохмотьях, потому что всем будет на всех наплевать. |
| Rents would go down. | Арендная плата за дома понизится. |
| Parties wouldn't be given any more. | Не будет больше званых вечеров. |
| All the tradesmen of the town would be bankrupt. | Все городские торговцы разорятся. |
| Wine, wax-lights, comestibles, rouge, crinoline-petticoats, diamonds, wigs, Louis-Quatorze gimcracks, and old china, park hacks, and splendid high-stepping carriage horses--all the delights of life, I say,--would go to the deuce, if people did but act upon their silly principles and avoid those whom they dislike and abuse. | Вино, восковые свечи, сласти, румяна, кринолины, брильянты, парики, безделушки в стиле Людовика XIV, старый фарфор, верховые лошади и великолепные рысаки - одним словом, все радости жизни - полетят к черту, если люди будут руководствоваться своими глупыми принципами и избегать тех, кто им не нравится и кого они бранят. |
| Whereas, by a little charity and mutual forbearance, things are made to go on pleasantly enough: we may abuse a man as much as we like, and call him the greatest rascal unhanged--but do we wish to hang him therefore? | Тогда как при некоторой любви к ближнему и взаимной снисходительности все идет как по маслу: мы можем ругать человека, сколько нашей душе угодно, и называть его величайшим негодяем, по которому плачет веревка, - но разве мы хотим, чтобы его и вправду повесили? |
| No. | Ничуть не бывало! |
| We shake hands when we meet. | При встречах мы пожимаем ему руку. |
| If his cook is good we forgive him and go and dine with him, and we expect he will do the same by us. | Если у него хороший повар, мы все прощаем ему и едем к нему на обед, рассчитывая, что и он поступит так же по отношению к нам. |
| Thus trade flourishes--civilization advances; peace is kept; new dresses are wanted for new assemblies every week; and the last year's vintage of Lafitte will remunerate the honest proprietor who reared it. | Таким образом, торговля процветает, цивилизация развивается, все живут в мире и согласии, еженедельно требуются новые платья для новых приемов и вечеров, а прошлогодний сбор лафитовского винограда приносит обильный доход почтенному владельцу, насадившему эти лозы. |
| At the time whereof we are writing, though the Great George was on the throne and ladies wore gigots and large combs like tortoise-shell shovels in their hair, instead of the simple sleeves and lovely wreaths which are actually in fashion, the manners of the very polite world were not, I take it, essentially different from those of the present day: and their amusements pretty similar. | Хотя в ту эпоху, о которой мы пишем, на троне был великий Георг и дамы носили рукава gigols {Буфами (франц.).}, а в прическах - огромные гребни наподобие черепаховых лопат, вместо простеньких рукавов и изящных веночков, какие сейчас в моде, однако нравы высшего света, сколько я понимаю, не отличались существенно от нынешних, и развлечения его были примерно те же, что и теперь. |
| To us, from the outside, gazing over the policeman's shoulders at the bewildering beauties as they pass into Court or ball, they may seem beings of unearthly splendour and in the enjoyment of an exquisite happiness by us unattainable. | Нам, сторонним наблюдателям, глазеющим через плечи полицейских на ослепительных красавиц, когда те едут ко двору или на бал, они кажутся какими-то неземными созданиями, наслаждающимися небывалым счастьем, для нас недостижимым. |
