«В лето 6539 (1031), — свидетельствует летописец, — Ярослав и Мстислав собрали воинов многих, пошли на ляхов и заняли грады Червенские опять, и повоевали Лядскую землю; и многих ляхов привели и разделили их: Ярослав посадил своих по Роси (реке к югу от Киева.
Киевскому летописцу осталось неизвестна тайная, дипломатическая подоплека русско-польской войны. Так, он ничего не знал ни о пребывании на Руси изгнанного из Польши сына Болеслава, ни о шедшей одновременно войне между Польшей и Германией. Между тем из процитированного выше сочинения Випо и других немецких источников следует, что наступление на Червенские грады Ярослава и Мстислава происходило одновременно (или почти одновременно) с вторжением в Польшу с запада германских войск императора Конрада, о чем, как мы помним, Конрад и Ярослав договорились еще раньше через посредничество брата Мешка (предположительно, Оттона). Последний также участвовал в войне (очевидно, в составе дружины Ярослава), и надо думать, что именно его и Конрад, и Ярослав видели в качестве наиболее приемлемого кандидата на польский трон. «Не имея силы вынести этот натиск, — сообщает Випо, — Мешко бежал в Богемию к герцогу Ульдарику (чешскому князю Олдржиху.
Впрочем, это не единственная версия, имеющаяся в источниках. Иначе рассказывают о происходивших в Польше событиях другие немецкие хроники, и прежде всего так называемые Хильдесхаймские анналы, которые велись при Хильдесхаймском монастыре в Саксонии. Их авторы, внимательные к польским делам, ничего не сообщают об Оттоне (и даже не знают о существовании сына Болеслава с таким именем), равно как и о военных действиях в Польше русских князей, зато называют имя другого брата Мешка — Бесприма, которому якобы и удалось прийти к власти. «Император с немногочисленными саксонцами преследовал славян, — читаем мы под 1031 годом, — осенью напал на них, и у Мешка, который ему сопротивлялся, область Лужицы захватил, в чем ему помогли знатные саксонцы, после чего была заключена мирная клятва. Лишь через месяц Мешко внезапно столкнулся с братом Беспримом, был изгнан и бежал после изгнания к Удальриху в Чехию»38.
При всем отличии обеих версий — Випо и хильдесхаймского хрониста — между ними нельзя не увидеть очевидного сходства. Випо не знает о существовании Бесприма, но рассказывает о вторжении в Польшу извне брата Мешка, Оттона; автор Хильдесхаймских анналов, напротив, не упоминает Оттона, но знает лишь Бесприма, и этот последний, точно так же, как Оттон у Випо, вторгшись в страну, изгоняет Мешка в Чехию. Сходство усиливается тем, что оба автора сообщают о скорой гибели брата Мешка (соответственно, Оттона или Бесприма), только хильдесхаймский хронист датирует гибель Бесприма 1032 годом, а Випо гибель Оттона — 1033-м (Випо вообще сдвигает хронологию событий на один год). Соответственно, было высказано предположение, что речь у обоих авторов идет об одном и том же брате Мешка и что Оттон и Бесприм — одно и то же лицо39. По-видимому, это не так, поскольку существование трех братьев Болеславичей зафиксировано не только Титмаром Мерзебургским, но и хильдесхаймским хронистом40. Другое дело, что в своих рассказах о распрях в Польше оба немецких автора определенно смешивают Оттона и Бесприма и, скорее всего, действительно повествуют об одних и тех же событиях (иначе совершенно невозможно объяснить, куда же исчез Оттон после изгнания из страны Мешка и почему он уступил власть Бесприму, если тот явился из Италии, очевидно, без серьезной военной поддержки).
