Ярослав Мудрый полностью

Прежде всего, как свидетельствуют летописи, Ярослав отправился в Новгород. Очевидно, одной из целей его поездки был набор новой новгородской рати в преддверии возможной войны с печенегами. Но попутно (а отчасти и для успешного выполнения этой цели) Ярослав принял целый ряд мер, сыгравших важную роль в последующей истории средневекового Новгорода.

И на то были свои причины. Вспомним, какую роль играл Новгород в жизни Ярослава. Именно этот город давал князю силы и возможность бороться за власть над Русью, именно здесь он мог по-настоящему чувствовать себя в безопасности. Новгород оставался если и не сердцевиной, то, во всяком случае, становым хребтом его государства, его тылом, и он, конечно, должен был в первую очередь позаботиться об упрочении здесь собственной власти в тех новых политических условиях, которые сложились после смерти его брата. Прежде Ярослав оставался по преимуществу новгородским (и только потом киевским) князем. Но теперь ему предстояло покинуть Новгород и надолго обосноваться в Киеве. И Ярослав принимает единственно верное решение: он сажает на самостоятельное княжение в Новгород своего старшего сына Владимира. Новгород вновь получает собственно князя, то есть остается стольным городом Руси. «Иде Ярослав к Новгороду и посади сына своего Владимира в Новгороде», — свидетельствует летописец сразу же после сообщения о «переятии» Ярославом волости его брата⁴. Забегая вперед, скажем, что Новгород будет считаться «волостью» Владимира даже после его смерти (случившейся при жизни Ярослава) и только следующий сын Ярослава Мудрого, князь Изяслав, уже после смерти своего отца, сумеет вновь объединить обе «волости» — братнюю и отцовскую — в одних руках.

Князю Владимиру Ярославичу было в то время шестнадцать или четырнадцать лет (в зависимости от того, принимаем мы дату 1036 или 1034 год)⁵. И в том и в другом случае, по меркам Древней Руси, он мог считаться вполне самостоятельным, взрослым человеком, способным при необходимости постоять за себя. Но все же, по молодости лет и отсутствию жизненного опыта, Владимир, особенно на первых порах, нуждался в опеке. Ярослав должен был позаботиться о том, чтобы оставить рядом с ним людей надежных и верных, по возможности избавив сына от людей опасных и сильных своим влиянием в городе. Те представители новгородской аристократии, которых некогда опасался сам Ярослав, — посадник Константин и епископ Иоаким — уже ушли из жизни: один волею самого Ярослава, другой волею Божьей. И Ярослав, укрепляя власть сына, решается наконец поставить нового епископа на пустовавшую в течение нескольких лет новгородскую кафедру. Как мы уже говорили, он не доверял ученику покойного Иоакима Ефрему. Выбор князя остановился на некоем Луке, известном своим не совсем обычным для Древней Руси прозвищем — Жидята⁶.

Смысл этого прозвища историки объясняют по-разному. Одни видят в нем свидетельство еврейского происхождения второго новгородского владыки: «жидята» — сын «жидовина», иудея, может быть, выкреста или же собственно выкрест⁷. Другие же категорически отвергают такое предположение и считают имя Жидята типичным новгородским прозвищем, образованным либо от имени Георгий (Гюргий — Гюрята — Жирята — Жидята), либо от имени Жидислав, нередкого в Новгороде и вообще на Руси⁸.