Впрочем, это не единственная версия, имеющаяся в источниках. Иначе рассказывают о происходивших в Польше событиях другие немецкие хроники, и прежде всего так называемые Хильдесхаймские анналы, которые велись при Хильесхаймском монастыре в Саксонии. Их авторы, внимательные к польским делам, ничего не сообщают об Отоне (и даже не знают о существовании сына Болеслава с таким именем), равно как и о военных действиях в Польше русских князей, зато называют имя другого брата Мешка - Бесприма, которому якобы и удалось прийти к власти. «Император с немногочисленными саксонцами преследовал славян, - читаем мы под 1031 годом, - осенью напал на них, и у Мешка, который ему сопротивлялся, область Луицы захватил, в чем ему помоги знатные саксонцы, после чего была заключена мирная клятва Лишь через месяц Мешко внезапно столкнулся с братом Беспримом, был изгнан и бежал после изгнания к Удальриху в Чехию»38.
При всем отличии обеих версий - Випо и хильдесхаймского хрониста - между ними нельзя не увидеть очевидного сходства. Випо не знает о существовании Бесприма, но рассказывает о вторжении в Польшу извне брата Мешка Оттона; автор Хильесхаймских анналов, напротив, не упоминает Отона, но знает лишь Бесприма, и этот последний - точно так же, как Отон у Випо, - вторгшись в страну, изгоняет Мешка в Чехию. Сходство усиливается тем, что оба автора сообщают о скорой гибели брата Мешка (соответственно, Отона или Бесприма); только хильдесхаймский хронист датирует гибель Бесприма 1032 годом, а Випо гибель Отона - 1033-м (Випо вообще сдвигает хронологию событий на один год). Соответственно, было высказано предположение, что речь у обоих авторов идет об одном и том же брате Мешка и что Отон и Бесприм - одно и то же лицо39. По-видимому, это не так, поскольку существование трех братьев Болеславичей зафиксировано не только Титмарам Мерзебургским, но и хильесхаймским хронистом 40. Другое дело, что в своих рассказах о распрях в Польше оба немецких автора определенно смешивают Отона и Бесприма и, скорее всего, действительно повествуют об одних и тех же событиях. (Иначе совершенно невозможно объяснить, куда же исчез Отон после изгнания из страны Мешка и почему он уступил власть Бесприму, если тот явился из Италии, очевидно, без серьезной военной поддержки).
Так и иначе, но брат Мешка недолго продержался у власти. Хильесхаймский автор рассказывает о том, как Бесприм (под которым, может быть, следует понимать Отона) поспешил выполнить все требования императора Конрада: он отказался от короны и отослал ее в Германию вместе с женой Мешка Рихезой, а себя объявил вассалом германского императора. Этот явный акт капитуляции перед Империей, а также неумеренная жесткость нового правителя Польши вызвали взрыв возмущения в стране, которым умело воспользовались политические противник нового польского князя, и прежде всего сам Мешка. «В том же году, - продолжает автор Хильесхаймск анналов под 1032 годом, - Бесприм проявил жестокость и тиранство, что привело его, не без участия в этом братьев, к смерти, а Мешка без задержки вернулся домой». Впрочем, и сам Мешка вынужден был искать поддержки у императора Конрада. 7 июля 1032 года на сьезе в Мерзебурге он публично ося от претензий на королевскую корону. Вскоре, однако, он нарушил условия договора, заключенного с императором, но естественный ход событий бы прерван еще раз. В 1034 году Мешка был убит, и в Польше началась подлинная анархия, завершившаяся лишь в l038/39 году с отверждением на престоле князя Казимира.
Суд по всему, после похода 103 1 года Ярослав не вмешивался прямо в польские дела, удовлетворившись выполнением своей главной задачи - возвращением под власть Киева Червенских градов. Теперь нужно было обустраивать их, утверждать здесь свою власть. Как всегда в подобных случаях, он довольствовался меньшим, предпочитал, что называется, синицу в руках журавлю в небе.
Союзнические отношения князя Ярослава с императором Конрадом, по-видимому, сохранялись и после 1031 го-да41. Можно думать, что именно признание со стороны Империи суверенитета Руси над Червенскими градами стало компенсацией за невмешательство русских князей во внутренние дела собственно Польши. Но до прочного мира между Русью и Польшей было еще далеко. Ни Мешко, ни сменивший его на польском престоле Болеслав Забытый, по-видимому, так и не признали новой русско-польской границы. Во всяком случае, русский полон, захваченный Болеславом Великим еще в 1018 году, оставался в Польше в течение следующего десятилетия и был возвращен на Русь лишь при князе Казимире Восстановителе.
