– Лучше всего было бы нам помириться, и я предлагаю сделать это между вами. Хочу сначала объявить, что выше всего буду ставить Ярицлейва-конунга.
Эймунд ответил, что решать Вартилаву. Княгиня льстит:
– Твои советы ведь больше всего значат.
Эймунд идет к Вартилаву и спрашивает его, хочет ли он, чтобы княгиня устроила мир между ними. Вартилав мнется, возражает:
– Ведь она уже хотела уменьшить нашу долю.
То есть это она покушалась на часть Полоцкой земли, из-за ее амбиций Ярослав начал войну.
Эймунд задал вопрос:
– Ты будешь доволен тем, что у тебя было до сих пор?
– Да, – ответил Вартилав.
– Не скажу, чтобы это было [правильное] решение, – усмехнулся норманн, – чтобы твоя доля не увеличилась, потому что ты должен получить наследство после брата твоего наравне с ним.
Какой брат, какое наследство? По германскому принципу «братского совладения»? Это одно. Но Вартилав не брат, а племянник Ярицлейва. Или… перед нами опять вовсе не полоцкий князь, а скандинавский сказитель что-то напутал?
Эймунд отправился к Ингигерд и сообщил, что есть согласие на мировую.
«Затрубили тогда, сзывая на собрание, и было сказано, что Ингигерд княгиня хочет говорить с конунгами и их дружинниками. И когда собрались, увидели все, что Ингигерд-княгиня – в дружине Эймунда-конунга и норманнов. Было объявлено от имени Вартилава-конунга, что княгиня будет устраивать мир.
Она сказала Ярицлейву-конунгу, что он будет держать лучшую часть Гардарики – это Хольмгард, а Вартилав – Кэнугард, другое лучшее княжество с данями и поборами; это – наполовину больше, чем у него было до сих пор. А Палтескью и область, которая сюда принадлежит, получит Эймунд-конунг и будет над нею конунгом, и получит все земские поборы целиком, которые сюда принадлежат, “потому что мы не хотим, чтобы он ушел из Гардарики”. Если Эймунд-конунг оставит после себя наследников, то будут они после него в том княжестве. Если же он не оставит после себя сына, то [оно] вернется к тем братьям. Эймунд-конунг будет также держать у них оборону страны и во всем Гардарики, а они должны помогать ему военной силой и поддерживать его. Ярицлейв-конунг будет над Гардарики. Рёгнвальд-ярл будет держать Альдейгьюборг так, как держал до сих пор. На такой договор и раздел княжеств согласился весь народ в стране и подтвердил его».
Интереснейший рассказ! Только вот… слишком интересный, чтобы быть правдой.
Эта басня противоречит всему, что мы знаем об истории Древней Руси. Брячислав, если верить скандинавам, захватывает Киев, Ярослав бежит в Новгород, Полоцк достается какому-то норманну. И самое главное: почему об этом не говорится в летописях? Там есть несколько рассказов о том, что Ярослав терпит военные поражения в борьбе с братьями, теряет Киев. Зачем скрывать еще одно поражение? Какой в этом смысл?
Нет, в данном случае мы склонны доверять летописным авторам, а не авторам саг, в головах у которых временами – полная каша по поводу событий на Руси.
«Вартилав» прожил после заключения договора не более трех лет и умер от болезни. А вот это немного похоже на рассказ о судьбе Мстислава Тмутараканского. В общем, рассказчик что-то слышал о русских князьях, но постоянно их путает. А заодно перевирает названия городов, размеры владений, факты…
Ведь что такое сага, повествующая о приключениях викингов? Вообразим: небольшой разбойный отряд отправляется за добычей и славой, затем возвращается на родину, но чем он занимался и правдивы ли россказни воинов – непонятно. Прихвастнуть любят многие солдаты.
Затем к делу подключается профессиональный сказитель, цель которого, за известную плату, приукрасить подвиг заказчика остросюжетного материала и развлечь аудиторию. В саге есть всё: штампы, гиперболизированный деяния, юмор. Вечерами скандинавские мужчины сидят у огня и тешат слух интересным повествованием. Иногда хмурятся, иногда напряженно внимают рассказам о битвах, а в нужном месте посмеиваются: уж очень ловко обошелся Эймунд с Бурицлавом да с Ингигерд! Но можем ли мы использовать сагу как исторический источник? Далеко не всегда. А уж изучать древнерусскую историю по «Пряди об Эймунде» – всё равно что Октябрьскую революцию по современным отечественным сериалам или восстание Спартака по голливудскому фильму Стэнли Кубрика.
Очень качественный анализ саг делает Т.Н. Джаксон, рассказывая о повторах, заимствованиях и особенностях стилистики. К ее работам мы и отсылаем читателя. А пока повторимся: изучение «Пряди об Эймунде» ничуть не приблизило нас к разгадке древнерусского детектива. Скорее – внесло путаницу.
Одно можно сказать: перед нами – собирательные образы князей. Бурицлав «соткан» из Бориса и Святополка, Вартилав – из Брячислава и Мстислава Тмутараканского. Некоторых князей нет вообще – ни Судислава, ни Станислава, ни Позвизда.
А затем наступает финал саги.
