Она сотворила новый портал. Разорвала пространство, вот только ступить в дыру не успела. Потому как за палец ухватился... кто? Огневик?
Пшел, дрянь ненужная! Почто ты Хозяйке! Сказать хочешь?
Так она торопится!
Пшел!
Огонек снова слетел с ладони. А вот ведь и взобрался на нее скоро. Шустрый, что тот сорванец, которым был когда-то. И ей бы снова прогнать его, если бы не слова...
Говор огневиков она научилась различать еще там, в Туманном Лесу, когда к мужу знатному в избу хозяйкою входила. Помнится, говорил он, что души детские безвредны, только вот доглядеть за ними тяжко - сбегают в мир людской, селясь на цепях охоронников. Наблюдают за жизнью, сами ею напитываясь. Да потом снова приходят.
Чего тебе?!
Огневик торопился. Он-то и помнил норов дурной Хозяйки своей. А теперь, кажись, еще хуже стало. И если не поспеть...
Нити силы? Черные, с запахом медуничным? Ворует?!
Огневик остался зажатым в ладони. Она способна погасить его, если...
Как есть, ворует! Малец, зим десяти от роду! Мощный, раз сам Огнедержец каменный откликнулся теплом на силу его. Огневик знает, он покажет! Ему бы немного - крови того, что сладка...
И Чародейка обещалась: крови не жалко. Почто она ей? Она давно перестала брать алые бусины для того, чтобы жить. Теперь вот по-другому умеет...
Веди!
Снег под ногами расступался, позволяя тонкой лисьей шубке да сапожкам дивным не измазаться, остаться чистыми. Сапоги эти Чародейка любила. Еще с той, голодной прошлой жизни, она научилась особенно ценить тонкую шкуру, с которой кожевники так умело говорить могли. И лиса... лисы, что улеглись ей на плечи мехом ценным, ей тоже нравились. А вот капище - нет. И если огневик обманет...
Не обманул. Взаправду отвел ее к месту, среди которого стоял малец дивный. Знакомый словно бы. Вот только откуда?
Взор упрямый. Стало быть, и он припоминает ее. Вспомнить бы...
Огнедержцу, говоришь, малец кланялся? Верно, огонь...
Огонь она помнила. Свежий, трескучий. И главное - ворожебный, не подвластный больше никому на земле людской. У того бы мальца и получилось потушить, если бы она сама не заперла пространство меж мирами, а так...
- Значит, ты...
Малец не отвечал ей. Стоял, понурив голову. Видно, не дураком был, раз понимал: не отпустит. Вот только как выбрался из подземелья?
И снова - молчание. Непокорность. Она уж и позабыла, что это такое. А он вот в храбрость играет. Стало быть, совсем еще юн, раз не может храбрость от дурости отличить. Отчего? Потому как и смерть разной бывает...
Она вот готова подарить легкую, если он расскажет.
