Мир перед глазами медленно меркнет. И уже в самом конце, перед тем, как Дар готов уступить, он видит ее - свою ворожею. Тонкая фигурка с огромным животом проглядывает сквозь рваные раны пространства. Он видит, как ей тяжко идти по вьюге дикой. И знает, что всего-то и нужно - отдать жизнь за нее. За дитя нерожденное...
И Дар, раскрыв глаза напоследок, бросается с мечом на Чародейку.
Сизая сталь легко входит в нежную плоть.
Колдунья вздрагивает. Ее глаза удивленно раскрываются, искажая пригожие черты удивленьем. А потом воин слышит:
- Я бессмертна, Роговлад. А вот ты - нет.
И мир меркнет.
***
Вьюгу принесли девы в платьях белых. С руками тонкими, что швыряли горсти снега в гостей непрошенных, да упирались чернеющими глазницами в раскосые глаза воинов степных. Говорить пытались:
- Почто пришли на Землю Лесную?
Те степняки, что отвечали им, исчезали в пелене снежного вихря первыми. А на том месте, где только что стоял воин, загорались алым светом голодные глаза. Волчьи.
Вот и его, Хана, спросили?
- Почто пришел?
Девка эта спускалась с дерева ближнего. Шла легкой поступью, облаченная в одежды легкие. И ни снег, ни ветер были ей не помеха. Тонка, стройна. Волосы длинные, тяжелыми волнами спадающие до самых пят, лишь слегка покачиваются порывом озимка. Кто?
- Омела-а-а-а, - поет она. - Не ведал?
Хан машет головой. А дева хороша. И даже у Айнур, жены его любимой, младшей, нет такого сладкого голоса. И волос таких нет. А вот пахнет от девы все также: медуницей. Сладкой, приевшейся еще с покоев самого Элбарса.
Не верить...
Подле него падает еще один воин. И его, кажется, утаскивает в снежную пелену нечто темное, подобное змее. А дева, что тянет к Аслану-Льву руки, улыбается:
- Гадюшница. Тоже вот сестри-и-и-ца... Огневики еще поспеть должны...
Она глядит на Хана нежно, томно. И он вспоминает рассказ купца полнолицего, с которого степной брат гоготал у костра. О такой же вот деве сладкоголосой, с речами дивными. Не устоял...
- Знаешь обо мне? О нас?
- Знаю, - кивает Хан. И режет тонкое платье изогнутой саблей.
Красная дева удивляется всего на миг. Останавливается. А затем шипит подобно тем, черным. И руки вытягивает в сторону Степного Льва. Увернулся? Так это только от нее. А вот от зверья лесного не удастся. И подле Хана раздается вой волка.
Обернуться на рык. Замахнуться саблей тонкой. Рубануть!
Хан снова нашел свою жертву, да только замест одного воя появились два. За ними - три. И спустя всего минуту их было не сосчитать.
