Он заложил руки за голову и улыбнулся. Иногда он думал о себе в третьем лице.
В кухне раздался грохот. Потом послышался звон, словно что-то упало и разбилось. Он услышал тихое:
– Твою мать!
Сейчас она появится перед ним с подносом и подаст завтрак в постель. Чтобы не разочаровать ее, он снова устроился среди подушек и притворился спящим.
Он слышал топот ее босых ног. Ее стопы были влажными и приклеивались к деревянному полу. При каждом шаге раздавался шлепок. Видимо, она опрокинула стакан сока, предположил он.
Он гордился остротой своих инстинктов. Никто не мог приблизиться к нему со спины незамеченным и нанести удар. Как больше пятидесяти лет назад выразилась его мать,
– Доброе утро, – прошептала она. – Посмотри, что я нам приготовила.
Он приподнялся в кровати и подыграл ей.
Она стояла, невинная и развратная одновременно, в белоснежном нижнем белье, держала в руках поднос и улыбалась. Это было двойное предложение с невысказанным вопросом: сначала секс, потом завтрак – или наоборот?
Он предложил не ждать, пока остынет кофе. Изобразив разочарование, она раскрыла ножки подноса и поставила его себе на бедра. Он приподнялся повыше, созерцая это великолепие.
– Мы должны, – предложил он, – устроить небольшой отпуск. Несколько дней на солнце. Что ты думаешь?
Он не хотел говорить ей, что ожидает атаку на систему водоснабжения в Остфризии. Гроссманн не хотел напугать ее, но и точно не хотел присутствовать, когда начнется кошмар. Потом он получит все, что захочет, а пока они могут подождать где-нибудь на Лазанроте или на Гран-Канарии. Несколько дней в роскошном отеле. Из Бремена туда лететь всего четыре часа.
Еще можно отправиться на Ибицу или на Майорку. Он с гордостью раскинул руки:
– Золотко, выбирай, что хочешь. Перед нами весь мир.
Она села на край кровати, погладила его по лицу и улыбнулась своей неповторимой улыбкой. Он не всегда понимал, что творится у нее внутри – возможно, из-за слегка азиатской внешности. Поэтому ее лицо было идеальным экраном для проекции его желаний и мечтаний. Он мог приписать ей все, что угодно. И она знала об этом. Это роднило ее с великими актрисами. Она предоставляла экран для проекции фантазий собеседника.
Он сделал глоток фруктового сока. Она еще раз погладила его по лицу. Он с наслаждением вдохнул аромат ее кожи.
Внезапно она вскочила и побежала на кухню.
Он решил, она что-то забыла и хочет принести. Посмотрел на поднос с завтраком. Идеально. Все на месте. Более чем достаточно.
Возможно, подумал Гроссманн, она снимет свое белое белье и вернется в изысканном наряде. Он вполне ожидал подобного и заранее обрадовался… Или это лишь очередная его проекция? Инга постоянно разыгрывала в его голове все новые роли.
Она появилась в дверях. Красивая. Соблазнительная. Пряча что-то за спиной. Она медленно приблизилась к нему, и ее шаги на мгновение остановили весь мир.
Гроссманн предположил, что у нее за спиной какая-то эротическая игрушка.
Он жадно выпил сок, готовый отказаться от остального завтрака. Еда не так уж и важна.
– Что за чудесный сюрприз меня ждет?
Она упрямо улыбнулась.
– Закрой глаза, любимый.
Он с удовольствием послушался, полный радостного предвкушения, сел в кровати и сделал глубокий вдох.
Теперь она с легкостью могла раздробить ему череп, но это было бы слишком просто.
Она занесла бейсбольную биту высоко над головой и со свистом опустила на его ноги. Он, столь гордящийся своими рефлексами, был абсолютно к этому не готов. Звук, с которым пронеслась в воздухе бита из древесины ясеня, заставил его невольно отреагировать. Этот звук напомнил о планке забора, которой ударил Гроссманна по уху мелкий бандит больше двадцати пяти лет назад. Тот бандит был давно мертв, и Гроссманн забыл его имя. Но звук сохранился в памяти.
Гроссманн открыл глаза и рывком прижал к себе ноги, но было слишком поздно. Бейсбольная бита раздробила ему левое бедро и правое колено.
По телу пронеслась волна боли. Гроссманн зарычал, корчась в судорогах. Он согнулся пополам. Поднос с завтраком перевернулся. Горячий кофе обжег ему кожу, но он этого не почувствовал – боль в ногах заполонила все его сознание и чуть не свела с ума.
Он не понимал.
Что произошло?
Он посмотрел на Ингу, широко раскрыв рот.
– Как думаешь, почему я с тобой? – спросила она, картавя еще сильнее, чем обычно. – Потому что меня не привлекают красивые образованные молодые люди, которые за мной ухаживают?
Она прицелилась, чтобы ударить его бейсбольной битой по голове, и широко замахнулась. Но не нанесла удара.
Пока.
Он надеялся, что снова сумеет обрести контроль над дрожащими мускулами. А потом перехватить биту и обезоружить Ингу.
Она поменяла позу, выдвинув вперед бедра, наклонила голову набок и принялась разыгрывать дурочку:
